Куприянова мотает головой, продолжая всхлипывать. Ей так страшно. Она боится этого дома, боится всех его обитателей. Ее сердце бьется в груди встревоженной птицей, ища выход из ситуации.
Воин скалится и опускает меч.
— Спасибо, — существо с благодарностью смотрит на ангела. — Пойдем, — манит за собой половинчатое чудовище, и тот, быстро переставляя руки, скрывается в коридоре, в последний раз взглянув на девушку.
— Наследнику не причинят вреда, — заявляет монстр, покидая комнату и тактично закрывая за собой дверь.
Самаэль прячет оружие и подходит к камину. Разжигает заново огонь, и только когда света от него становится более чем достаточно, приближается к Саше. Она вздрагивает от прикосновения и отползает в сторону.
— Тебе нечего опасаться… Александра, — он проглатывает презрительное «человек». — Ты слышала это, оно сказало, что никто не причинит тебе вреда. Вспомни, ты наследница Манна, теперь все здесь — твое, и эти существа тоже. Они находятся в твоем подчинении, не бойся приказывать им, не опасайся их.
Мужчина вновь хочет дотронуться до девушки, но та неожиданно вскидывает голову. Самаэль отшатывается. Увы, за многие столетия воин имел мало дел с людьми, он наблюдал за ними, как и остальные, — издалека. Но никогда еще не заглядывал в глаза и не видел того, что творится внутри них. Сама жизнь плескалась на поверхности светлой радужки, она искажалась, тряслась и умирала, а причиной смерти было то, что шло из глубин души Куприяновой. Страх губил жизнь, грозя превратить яркие глаза в безэмоциональное отражение окружающего мира.
— Ты бросил меня... — не то спрашивает, не то упрекает Саша. — Ты сказал, что защитишь меня, — она закусывает губу. — Он был так близко, а тебя не было… Я почти умерла.
Ангел задается вопросом: а правильно ли его королева все поняла? Неужели им стоит опасаться человека? Когда Тереза рассказывала о наследнике Манна, Самаэль представлял себе могучего воина, способного приручить монстра и направить его против всего человечества. Перед его мысленным взором стоял человек, чьи руки были по локоть в крови и который смеялся бы в лицо опасности, не имея страха ни перед чем. Реальность оказалась другой. Она пришла в образе боязливой девчонки, что бросается прочь даже от собственной тени.
— Я бы не ушел без тебя, — мужчина становится на одно колено. — Ничто не имеет значения, кроме тебя…
— Пока тебе приказывают, — перебивает Куприянова. — Ты здесь только потому, что Тереза боится оставить меня одну, — злые слезы собираются в уголках ее глаз, она бесится оттого, что воин оставил ее одну, и оттого, что обмочилась как ребенок, испугавшись большой собаки. — Я ничего не значу для вас, да? Всего-то еще один человек. Ну, подумаешь, потомок больного психа, так ведь это не навсегда. Я смертна, ты сам повторяешь мне об этом при каждом удобном случае, а значит, вам нужно просто подождать или оставить меня в доме, полном чудищ. Ты бросил меня, — выдохшись, заканчивает Саша. — Бросил.
Самаэль не злится. Он представляет, как точно так же реагировал первый человек, которого Бог привел на Землю. Он наверняка был растерян и напуган, не знал ничего об окружающем мире и просил помощи. Куприянова тоже просит, но только делает это как-то неправильно. Выплевывает ядовитые слова, а при этом смотрит так, словно умоляет: не оставляй меня.
— Тебе нужно умыться и поесть, — мужчина поднимается на ноги, протягивая руку, предлагая помощь, Саша отталкивает ее. — Прикажи этим существам позаботиться о тебе. Уверен, они сделают все, о чем попросишь.
Куприянова не хочет просить, но встает с пола, радуясь, что здесь нет верхнего освещения, и воин не видит позорного пятна на ее светлых штанах. Желудок скручивается узлом, а одежда липнет к телу. Ей, и правда, необходимо привести себя в порядок. Только как это сделать? Ей выделят горничную-монстра, которая подберет вещи из гардероба хозяина дома, а потом еще и поможет вымыться в деревянной лохани, поливая голову теплой водой и массируя виски своими когтями.
— Никуда не уходи, — просьба слышится приказом, и Саша идет к двери. За ней ее ждут чудища. Ее чудища.
***
Реальность часто оказывается не такой, как ее себе представляешь. Я сумела переступить через себя и выглянула в коридор, находя там того, кого ожидала. Отдав короткие приказы по поводу воды, вещей и еды, вернулась в комнату, дожидаясь выполнения указаний. Ждать долго не пришлось — и теперь я сижу в металлической ванной, обнимая руками колени и смотря на открытый дверной проем.
Расставленные в ванной свечи освещают помещение довольно хорошо. Здесь есть ночной горшок, пара тумб, на одной из которых лежит несколько полотенец, а на другой стоит тазик с кувшином воды, видимо, — своеобразная раковина. Помогать мне мыться никто не собирается, я делаю все сама, шипя от боли, когда задеваю раны на ноге и на ладони. Вода скоро остывает — приходится вылезти. Обернувшись простынёй, выхожу из ванной. В спальне стоит двуликий монстр, которого решаю называть просто Дворецким.
