— Мне снился Марк, — вспоминает она, произнося имя погибшего друга. — Он сражался с демонами на той самой башне, защищал меня, — лицо ее хранителя, освещенное голубоватым светом, все еще стоит перед глазами. — Он исчез в тот момент, когда погиб, почему? Почему не осталось тела?
— Он вознесся, — отвечает Самаэль тихо, проявляя милосердие, он уже понял: этой девчонке не обойтись без разговоров. — Ангелы не люди, они возвращаются в царство Господне без всех человеческих ритуалов. Врата небес всегда открыты для нас.
— Ты хочешь попасть туда? — Куприянова рассматривает темный полог кровати. — Ведь там все твои братья и сестры, твоя семья.
— Нет, — отвечает воин, слегка замешкавшись. — Мы охраняем этот мир, и если я еще здесь, то мое время не пришло.
— Если бы все мои родные погибли, я бы хотела увидеть их снова, — Саша представляет, как стоит на пороге в Рай и смотрит на золотые ворота, из-за которых ей улыбается Марк. У нее не так много близких людей: друг ушел, осталась только тетя.
Мужчина молчит, не реагируя на последнее высказывание девушки, ее дыхание замедляется и, она засыпает. Самаэль возвращается глазами к постели, разглядывая силуэт под одеялом. Сегодня он не стал покидать ее, решив, что не выдержит снова того взгляда, который был у нее, когда то мерзкое существо забралось в комнату. Он не готов видеть, как вновь погибает душа в светлых глазах.
Ночь тянется, как теплая карамель. Свечи успевают догореть, и воин заменяет их на новые, ставя подсвечник рядом с кроватью смертной, задержавшись на миг возле постели.
Саше опять снится нечто плохое: она всхлипывает, лицо искажается от болезненных видений, слезы скатывается из-под закрытых век, теряясь в темных, разметавшихся по подушке волосах. Самаэль наблюдает за мучениями девчонки, не зная, чего ему хочется больше: позволить ей страдать дальше, чтобы она поняла, как ее присутствие влияет на окружающих, или помочь. Грубые пальцы касаются показавшейся из-под одеяла руки. Воин оплетает запястье Куприяновой, лишний раз убеждаясь, как она слаба и как слабы все люди на Земле.
Девушка затихает. В ее подсознании включается огромный прожектор, и его свет прогоняет прочь тьму и все, что поджидает девушку в ней. Саша тянется вперед к этому свету, пытается обхватить его руками, но он удаляется все дальше и дальше, пока совсем не пропадает. Но даже после этого в душе Куприяновой остается приятное тепло, согревающее на протяжении всей оставшейся ночи и дающее передышку перед следующей ночью, когда кошмары вновь вернутся.
Самаэль усаживается обратно в кресло в углу. За окном не рассвело, но он чувствует приближение утра. В коридоре слышатся шаги, мужчина старается не отвлекаться на них. Все его естество противится пребыванию в этом доме. Он не в состоянии нормально смотреть на порождения некроманта: они должны умереть, освободить мир от своего чудовищного присутствия. Но не воину решать подобное. Он думает о том, что сказала бы королева, окажись она в этом месте, и как долго бы она раздумывала, прежде чем дать приказ уничтожить всех. Самаэль надеется, что после он сможет сравнять этот дом с землей, погребя под его останками каждого, кто не рожден по воле Бога.
***
Ночь оставляет после себя металлический привкус во рту. Провожу языком по внутренней стороне щеки, находя несколько новых ран, нанесенных зубами. Наверняка снова закусывала своей плотью. Сажусь на постели, осматриваюсь: Самаэль сидит в углу.
— Доброе утро, — выходит тихо — горло сорвано. — Я опять не давала тебе спать своими криками?
Он не отвечает. Мы здесь четвертый день, и каждый раз утром я просыпаюсь с больным горлом. Мужчина никак не комментирует мои кошмары, оставляя мне возможность самой с ними разбираться. И сегодня, кажется, получилось. Я отчетливо помню, как удалось справиться со страхом с помощью света, появившегося непонятно откуда. Наверное, мозг решил помочь мне, ведь эти ужасы плохо сказываются не только на моем самочувствии, но и на его работе.
Откинув в сторону одеяло, тянусь к платью на стуле. Собственная нагота не смущает, все равно Самаэль отвернется, и не потому, что джентльмен, а потому, что ему противно человеческое существо вроде меня. Платье в этот раз зеленого цвета, чуть шире, чем предыдущие. Я бы могла ходить в одном и том же, ведь прошло мало времени, но Дворецкий считает по-другому. Третью ночь подряд, перед сном, он приносит мне новое одеяние, доставшееся от покойной жены Манна. Мне почти удается не забиваться в угол при виде монстра.
Умывшись в ванной, возвращаюсь в комнату, устраиваюсь на втором кресле — напротив Самаэля — и тут же раздается стук в дверь.
— Войдите, — голос более не дрожит, и тон получается покровительственно-приказным.
