Самаэль некоторое время рассматривает блюда, вспоминая, из чего они могут быть сделаны, как приготовлены и как вообще называются. Так и не вспомнив большинство из них, он накладывает себе на тарелку яйца — еду, что была во всем времена. Пахнет неплохо. Поддев вилкой немного яичницы, он не без отвращения подносит вилку ко рту и, одним быстрым движением пища оказывается у него на языке. Он прикрывает рот, но не глотает сразу. Пробует, прислушиваясь к своим ощущениям. Воин, привыкший к сражениям, видам крови, трупам, понимает, что страшится. Он решается проглотить пищу только тогда, когда та превращается почти в молекулы на его зубах.
Мужчина делает глотательное движение через силу, словно во рту у него горсть гвоздей, а не безобидные яйца. В этот момент Самаэль замечает, что Куприянова смотрит на него. И ее насмешливый взгляд пробуждает желание взять и уйти, ибо он чувствует себя неловко, смешно. Для него это все в новинку.
— Ты что, впервые попробовал яичницу?! — интонация Саши поменялась, заставляя мужчину сделать стойку. – Ты что, реально в первый раз попробовал яичницу? А что-то кроме нее ты когда-нибудь ел?
Да. Он готов поклясться, что смертная вновь стала собой. Ее удивленные, широко раскрытые глаза и пляшущее где-то в их глубине озорство не оставляют сомнений: такую девушку он привел в этот дом, такую девушку привел в собор Маро, с такой девушкой Самаэль познакомился.
Сразу же весь облик Куприяновой — старинное платье, высокая прическа —смотрится на ней глупо. Она не рождена для этого. Ее место не здесь. Она не должна быть затянута в корсет и вести светские беседы о погоде. Ее место в другом мире, в другом облике. И воин света готов вернуть ее прежнюю.
***
Самаэль — воин. Он добросовестно исполняет свой долг. Он никогда не перечил словам королевы и верховного воина, что был до него. Без лишних слов он исполняет приказы, не подставляя их под сомнение. Ведь умение точно следовать указаниям — это обязанность любого воина. Приказы — это то, в чем он уверен, то, что не дает сбои, то, что он может контролировать. Он ненавидит, когда контроль переходит в чужие руки. Ненавидит, когда что-то идет не по его правилам. Но рядом с Сашей по-другому не получается.
Девушка меняет свои планы. Нет, она раздает указания прислуге, обещая позже проверить, как они справились, но вместо прогулки остается в доме и принимается учить ангела, каково это — быть человеком. В самом начале Самаэль противится всем ее выдумкам, но, заметив, что взгляд ее вновь изменяется, становится надменным и покровительственным — таким, какой он видел с утра. Мужчине не остается ничего другого, кроме как согласиться.
Первое, что делает Куприянова, это заставляет воина попробовать блинчики, политые малиновым сиропом. Она сама накладывает еду ему на тарелку и поливает сверху тягучей сладкой субстанцией, которая растекается по тесту. Сама отрезает первый кусочек и отправляет в свой рот, жмурясь от наслаждения.
Самаэль недоверчиво посматривает на нее, словно на умалишенную. Он не верит, что еда в силах заставить испытывать подобные эмоции. Поедание пресловутой яичницы ничего не изменило в восприятии мужчины, он не верит, что сладкое как-то это исправит.
Девушка отсылает детей играть, шестым чувством понимая: Самаэль может стесняться. Точнее воин думает, что она пришла к такому выводу, ведь спросить у него не получается. На самом деле, может, он и стесняется, но просто не разбирает этого. Он никогда не чувствовал себя смущенным. Он никогда не краснел ни от стыда, ни отчего-то еще. Это за гранью мира верховного воина ангелов. Хотя…
Одно воспоминание, забытое и похороненное на дне его памяти, вдруг всплывает наружу, заставляя мужчину усомниться в себе. Он тогда впервые увидел королеву. Она стояла перед ним, прекрасная и сияющая в свете луны, улыбающаяся ему, благодарившая за службу. В тот момент Самаэль ощущал жар на своих щеках. Но это было лишь раз… Он хочет в это верить.
Сладкое действует на воина по-иному, нежели простые жареные яйца. Язык покалывает от огромной палитры вкусов. Мужчина все еще старается держать лицо, но, не удержавшись, все же зажмуривается.
Непривычно. Слишком ярко. Если бы можно было проглотить радугу после свежего летнего дождя, то, наверное, ощущения были бы такими же. Масла в огонь подливает и взгляд Саши. Она делает вид, что занята своей порцией, но Самаэль прекрасно видит, как она то и дело косится на него, ее глаза начинают блестеть ярче. Такого блеска он в ней не видел. Никакие отблески огня не сравнятся с этим. Воин уверен: если он приблизится и заглянет внутрь ее глаз, то увидит, как жизнь расцветает в ней с новой силой. И ему нравится эта мысль. Она успокаивает. Он не желает видеть, как ее глаза становятся блеклыми, как жизнь уходит из них. Он и так прекрасно помнит, как это бывает.
Следом за блинчиками следует молочный коктейль. Куприянова сама бежит на кухню, дабы приготовить его. Мужчина поначалу остается в столовой, но потом все же идет посмотреть.
