– Это и есть твоя шпионка? – смерив меня презрительным взглядом, спросил он пограничника. – Хороша злодейка, ничего не скажешь. Но ты лучше напиши, что она передаёт информацию не хаконайцам, а сарпальцам, так будет намного убедительней. И в изолятор её. Пусть остынет и подумает над своим поведением.
Не успела я и рта открыть, как пограничник подхватил меня под локоть и потащил в коридор.
– Да кто вы такой? По какому праву?.. – хотела возмутиться я, но тут грузный тип с усами усмехнулся и выдал:
– Биргер Бьёланд, мэр Сульмара. Надо немного шевелить мозгами, прежде чем открывать рот, госпожа Крог.
Ну всё, кажется, я доигралась…
Глава 37
Я думала, меня закроют в подвале с покрытыми инеем стенами, и там я буду медленно умирать от холода и воспаления лёгких. Но нет, моей тюрьмой стал деревянный сруб неподалёку от здешней то ли мэрии, то ли погранзаставы.
Меня заперли в тёмной комнатушке с маленьким решётчатым окном под самым потолком. Голая кровать без матраса, стол, табуретка – вот и всё обустройство этого узилища. Мне стало так горько и обидно за себя. Ну чем я заслужила такое бесчеловечное обращение? Бездумными обвинениями и угрозой рассказать обо всём, что происходит на островах императору? Ну да, я поступила глупо, совсем не подумала о последствиях. Зато была честна и выразила всё то презрение, что успело накопиться к представителям здешней власти.
Подумать только, из-за того, что Эспин плавал когда-то на торговом судне к хаконайскому берегу, его могут объявить хаконайским шпионом. Выходит, Эспина тоже посадят в эту тюрьму? В соседнюю камеру? Какой ужас, тогда мы точно пропали…
Но почему пограничник спрашивал меня ещё и о Мортене Вистинге? Его что, тоже подозревают в шпионаже на хаконайцев? Или здесь это стандартное обвинение для всех неугодных? Хотя кому и чем может быть неугоден Вистинг? Он ведь теперь в фаворе у губернатора Лундборга, должен привезти ему шкуры двух морских медведей. Вот ведь мерзавец, наверное, сейчас преспокойно готовится к походу на север за губернаторскими медведями, а я сижу здесь и теряю время, пока дядя Руди мёрзнет на льдине в Студёном море и ждёт помощи.
Прочувствовав всю меру собственного бессилия что-либо изменить, с досады я стукнула кулаком о стену. И, что самое странное, по ту сторону раздался скрипучий мужской голос:
– Кто там?
От неожиданности я шарахнулась в противоположный угол. Что это за голос, откуда он тут взялся? Глядя на бревенчатую стену, я заметила над кроватью расщелину, в которой мелькнула тень. Неспешным и острожным шагом я приблизилась к кровати и присела. Пришлось напрячь зрение и приглядеться, что же происходит в соседнем помещении по ту сторону расщелины. А оттуда на меня уже внимательно смотрел серый глаз.
Я снова отпрянула от стены, но не стала срываться с кровати, а собралась с мыслями и спросила:
– Кто вы?
– Харальд Альсгард, – хриплым, уставшим голосом, представился незнакомец. – А вы?
– Шела Крог.
– Крог? Из тех самых Крогов-Мелингов, торговцев? Неужели прибыли на остров что-то продавать?
– Нет, я ищу своего дядю, Рудольфа Крога.
– Поздно искать, милая госпожа. Ваш дядя пополнил ряды отважных покорителей оси мира, что уже никогда не вернутся домой.
– А вот и нет, – возразила я и поспешила поведать своему собрату по несчастью всю историю полёта "Флесмера", что была мне известна, а заодно рассказала ему о своих планах похода к Тюленьему острову.
– Вы отчаянны и безрассудны, – заключил он. – И вместе с тем отважны. Удивительные качества для такой молодой особы. Уверен, с вашим пробивным характером у вас всё получится, и до Тюленьего острова вы непременно доберётесь. А дальше… дальше я могу вам только пожелать удачи.
– Спасибо, – кисло отозвалась я. – Но, боюсь, никуда я уже не дойду. Меня обвиняют в шпионаже на хаконайцев. Такая глупость, ужасно обидно. Я ведь даже никогда не видела живого шпиона.
– О, милая госпожа, может статься так, что вы заблуждаетесь.
– Почему? – не поняла я.
