– Она ведь увидела, что я не здешний. Сказала, что после смерти мужа и сына, у неё теперь в доме много места для гостей. Даже схватила меня за руку и потащила к своему двору. Еле уговорил её подождать с угощениями, мне ведь нужно было идти забирать тебя. Но зато я запомнил тот дом и двор. Ну что, идём обедать? Ты ведь уже успела оголодать в своём изоляторе?
Да, подкрепить силы нам бы не помешало. Вот только кое-что всё же не давало мне покоя:
– А где Зоркий и Брум?
– Понятия не имею, – слишком беззаботно признался Эспин. – Собаку местной породы, как понимаешь, никто арестовывать не стал. Бегает, наверное, где-то по Сульмару. Может быть, даже успел утащить из чьего-нибудь амбара толсторожью ляжку. Не волнуйся за него, такой пёс нигде не пропадёт.
– Ну, а Брум? – не могла успокоиться я.
– А что Брум? Ты же мне как-то рассказывала, что он год кочевал по этим островам. Он тем более не пропадёт. Я даже не удивлюсь, если окажется, что он успел добраться до аэродрома, залез на самую верхушку причальной мачты и теперь ждёт ближайшего дирижабля. Наверняка собрался бежать от нас во Флесмер, с него станется.
– Значит, в Сульмар ещё летают дирижабли? – заинтересовалась я.
– Летают, – с какой-то странной интонацией произнёс Эспин. – И у нас есть два билета на ближайший рейс.
– Зачем? – с замиранием сердца спросила я.
– Нас депортируют, Шела. Мэр ссылается на то, что у нас нет разрешение на поездку или письменного приглашения от кого-нибудь из сульмарцев. Всё, путешествие окончено. Губернатор Лундборг категорически не желает, чтобы ещё двое Крогов сгинули в северных льдах.
Нет, я отказывалась в это верить. Мы ведь преодолели такой путь… Да, мы всего лишь обогнули один остров и перебрались на другой, но это уже стало величайшим подвигом для нас двоих. Мы смогли преодолеть стихию и самих себя. Мы уже не будем прежними.
– Шела, остынь, – внезапно услышала я. Эспин стоял напротив и внимательно смотрел на меня. – По глазам вижу, ты что-то задумала. Нет, я не буду снова испытывать терпение властей. На меня чуть не повесили обвинение в шпионаже из-за того, что я когда-то возил пушнину к хаконайцам. Это, во-первых, а во-вторых, мы уже дважды чуть не утонули. Помнишь непропуск? И я помню, до конца жизни не забуду. А здесь нам просто повезло, что Лундборг натравил на нас отряд пограничников. Если бы не они, понятия не имею, добрались бы мы живыми до Сульмара или нет.
– Но ведь дядя Руди…
– Нас просто не выпустят из Сульмара, – начал растаптывать мои надежды Эспин. – Думаешь, за нами не следят? Да город просто кишит военными, они на каждой улице стоят, особенно на окраинах. Незамеченными мы отсюда не уйдём.
– Но ведь должен же быть выход.
– Выход один – к причальной мачте. Всё, Шела, это конец. И не думай, я этому вовсе не рад. Но ничего поделать с властями не могу. Извини.
Глава 38
До дома, где нас ждали, я шла, пиная с досады каждый комок снега, что лежал на моём пути. Так обидно поворачивать обратно, будучи на полпути к цели. Ну ладно, не на полпути, а в самом его начале. Но всё равно обидно, аж скулы сводит.
Я настолько погрузилась в мрачные думы, что нисколько не удивилась тому, как вернулась в тот же дом, из которого утром меня и увели. Чудесное совпадение, что старшая из хозяек в этот день встретила на своём пути именно Эспина, но мне уже не хотелось изумляться.
Зато теперь у меня появилось время узнать имена моих спасительниц. Девушку в красной косынке звали Минтукав, а её свекровь – Рохаган. Они усердно старались накрыть для нас сытный стол, а мне было ужасно стыдно перед этими женщинами – я ведь уже знала, что без погибших мужей живут они очень бедно, а тут ещё с нежданными гостями приходится делиться запасами. Или всё-таки не такими уж нежданными? Зачем Рохаган вообще пригласила Эспина на постой, да ещё, как он сказал, настойчиво тащила его в дом? Что-то тут нечисто.
Пока я размышляла о скрытых намерениях наших хозяек и неспешно отламывала пальцами кусочки не самого свежего сыра и запивала их крепким чаем, Минтукав, не скрывая восторга, поведала всем нам о необычайном происшествии, что приключилось с ней всего пару часов назад, когда она ходила в магазин.
