– Какой же шпион открыто представится шпионом? – резонно вопросил мой собеседник. – История Полуночных островов полна неприглядных страниц борьбы за северные территории. Думаете, сто пятьдесят лет назад хаконайцы со спокойным сердцем отдали империи эти острова? Отнюдь. Они никогда не забывали про них. Скажу больше, они так и не перестали считать их своими. Они думают, что Эрлинг IV просто украл Полуночные острова у Хаконайского королевства, а в обмен навязал унизительный мир. Думаете, хаконайцы простили это империи? Нет, они далеки от смирения. То, что их шхуны нелегально заходят в наши воды и вылавливают нашу же рыбу, ещё полбеды. Тех браконьеров нередко ловят и предают суду. Но как быть с теми, кто не спешит объявить себя хаконайскими рыбаками? Как разглядеть в заезжем путешественнике шпиона, который не природой любоваться приехал, а вынюхивать расположение гарнизонов? А как разглядеть в переселенце, что живёт в Сульмаре три десятка лет, хитрого и расчётливого предателя? Быть может, он ждёт дня, когда к берегам Медвежьего острова направится хаконайская армада, чтобы к её прибытию уже подговорить людей на вооружённое восстание.
– Один человек сможет устроить бунт? – с недоверием спросила я.
– Поверьте, с новым губернатором, даже лазутчики не нужны. Люди будут рады хоть хаконайцам, хоть горным духам, лишь бы они избавили их от поборов и притеснений.
– Неужели губернатор Лундборг так сильно всем надоел?
– О, милая госпожа, на Полуночных островах каждый новый губернатор считает, что он прибыл в дикий край, который не знает порядка и требует кардинальных преобразований. И он эти преобразования приводит в жизнь, не считаясь с местной спецификой. Знаете, что губернатор Лундборг устроил этим летом? Он привёз из Флесмера от самого министра природных богатств указ – во избежание истощения природных ресурсов и сохранения популяции нужно дозволить островитянам ловить лосося не в начале лета, а лишь в середине. Ужасная глупость, просто преступление. Как флесмерский министр может решать, когда полуночному лососю идти на нерест, а когда нет? Возмутительно. Поэтому я и проигнорировал приказ, просто отменил его действие в Сульмаре, чтобы спасти наш город.
– Отменили указ министра? – поразилась я.
А ведь какая изысканная речь у моего собеседника. Она выдаёт прекрасное образование. Значит он переселенец, возможно даже из самого Флесмера. И всё же, кто же это сидит в тюрьме по соседству со мной?
– Ах да, – прокашлявшись, произнёс он, – вам ведь ни о чём не говорит моё имя. Тогда позвольте представиться вновь. Харальд Альсгард, бывший мэр Сульмара, разжалованный и осуждённый за ослушание и неисполнение министерского указа.
Бывший мэр? Вот это да! Может быть, в этой же тюрьме в дальней камере сидит и бывший губернатор, который якобы украл деньги на уголь?
– Вы ослушались министра, чтобы сульмарцы не голодали, да? – начала понимать я.
– Чтобы все мы пережили это лето. Вы, наверное, не представляете, что творится в реках, когда полуночный лосось поднимается в верховья на нерест. О, это грандиозное зрелище. Воды не видно, вся река серебрится от миллионов рыбьих спин. По этим спинам, словно по мосту, можно запросто перейти реку, если только не поскользнуться, конечно. И вот когда эти косяки заходят в верховья рек метать икру, начинается удивительный круговорот бытия. Миллионы лососей порождают миллиарды жизней, а после тут же умирают. Рыба заходит в реки и, если её не вылавливать, она беспрепятственно проплывёт к горам, чтобы погибнуть. Миллионы мёртвых туш будут разлагаться в воде и отравлять всю реку от истока до устья. Теперь понимаете, почему я ослушался министра?
Да, я поняла – Альсгард боялся, что весь Сульмар вымрет без питьевой воды. А ещё я поняла другую вещь, но на всякий случай решила её уточнить:
– Губернатор Лундборг выпросил у министра запретительный указ не просто так? Он хотел, чтобы в самом начале путины его знакомые рыбопромышленники успели перекрыть реки и выловить всю рыбу? Тогда получается, реки всё равно не были бы отравлены.
