– Если бы я только знал, зачем на самом деле выдумали этот глупый указ… – сокрушался бывший мэр, но всё же взял себя в руки и твёрдо заявил, – Нет, я бы всё равно проигнорировал его. Нельзя так поступать с людьми. Прошлая зима была такой холодной. К лету у всех кончились запасы юколы, что даже стало нечем кормить собак. Как я мог кому-то запретить ставить на реке запоры и ловить рыбу? Для чего? Чтобы случился голодный бунт? Нет, теперь я точно знаю, что поступил правильно. За те две недели путины, пока меня не арестовали, сульмарцы успели наловить хоть что-то. А потом приплыли промышленники и перекрыли реки сетями. На том и конец. И мне, и сульмарцам. Новый губернатор просто преступник и аферист. Он аффилирован и с военными, и с рыбопромышленниками. Вот поэтому в Сульмаре и появился гарнизон погранзаставы. Эти люди наказывают простых сульмарцев за незаконный вылов, а здешний крабокомбинат едва успевает переработать привезённый промышленниками прилов. А сульмарцы теперь вынуждены покупать краба и лосося в здешнем магазине, чтобы не умереть с голоду. Но откуда деньги у простых рыбаков и звероловов? Первые остались без ремесла, это ведь они раньше продавали лосося, а теперь сами вынуждены выменивать его на дикоросы. А охотники? Теперь им приходится рисковать собственной жизнью и уходить в леса за пушным зверем, лишь бы продать шкуры и уплатить ими же подать. Скольких уже подрали голодные медведи, а скольких так и не нашли ни живыми, ни мёртвыми... Всё, милая госпожа, не пройдёт и пяти лет, а при нынешнем губернаторе Сульмар окончательно вымрет. Скоро здесь не останется никого, разве что я, потому как моё заключение будет длиться и длиться…
Я так и не спросила, сколько ещё лет осталось благородному мэру томиться в этом срубе. Внезапно дверь в мою камеру распахнулась. Рядом с конвоиром стоял Эспин.
– Всё, Шела, – сказал он, – пошли отсюда. Я поручился, тебя отпускают.
Я так и не успела попрощаться с мэром Альсгардом. Стоило мне повернуть голову к расщелине, за ней я увидела лишь полоску тусклого света и больше ничего.
Покинув вместе со мной сульмарскую тюрьму, уже на улице Эспин признал:
– Ты меня просто удивляешь, Шела. Это надо же было догадаться угрожать здешним воякам императором. Да они размажут тебя по стенке скорее, чем ты доберёшься до Флесмера со своими жалобами. Хорошо, что здешний мэр отходчивый. Решил постращать тебя, но не сильно.
– Зато он верный ставленник губернатора Лундборга, – не смогла я скрыть эмоций, – и наверняка такой же преступник, как и он.
Я пересказала Эспину всё, что услышала от бывшего мэра Сульмара. Вот только последовавшая реакция стала для меня неожиданностью:
– Ну, и что тебя удивляет? – совсем не впечатлился моим рассказом Эспин. – Ты же видела и Кваден, и Энфос. Да они не сравнятся даже с самой захудалой тромской деревушкой. А ещё называются городами. А всё потому, что Полуночные острова всегда были для империи сырьевым придатком и ничем больше. Думаешь, кого-то во Флесмере волнует, как здесь живут аборигены и переселенцы? Тебя саму это волновало, пока ты не приехала сюда? Вот именно, что нет. Империи нужны тысячи тонн рыбы, как когда-то была нужна пушнина. Зверь в здешних лесах заметно перевёлся, видимо, скоро придёт конец и рыбе. Вот тогда-то про Полуночные острова и вовсе забудут. И когда с началом навигации к берегам не будут больше подходить продовольственные пароходы, людям здесь станет жить раз в десять тяжелее. А пока у них ещё всё хорошо. В отличие от нас с тобой.
Настало время накинуться на Эспина с расспросами и узнать, что же случилось с ним и Ирнайнавом после того, как пограничники развели нас в разные стороны.
– С Ирнайнавом всё хорошо, – успокоил меня Эспин. – Он абориген Полуночных островов, ему не возбраняется бороздить морские проливы.
– Он здоров?
– Как приятно, что ты о нём так заботишься, – поддел меня Эспин. – Моё здоровье, я так понимаю, тебя не особо волнует.
– Ну, я же вижу, что ты в порядке, – замялась я. – Щенячий жир?
– Даже не напоминай про эту гадость, – скривился он. – Ирнайнав выпил его залпом, даже не поморщился. Местные, видимо, к такому лечению привычны.
– Но ведь помогло же.
– Помогло, – признал он. – Особенно Ирнайнаву. Нас притащили в чей-то дом, а там полно людей, только нас не хватало. Жиром его поила молодая дочь хозяина. В общем, кажется, он уже нашёл себе и невесту, и дом, в котором будет жить и отрабатывать право жениться. А я успел найти постой и для нас с тобой.
– Правда? – обрадовалась я.
– Правда, – признал он. – При всей убогости здешних, с позволения сказать, городов, единственное, что мне безоговорочно нравится в Полуночных островах, так это люди. Они здесь весьма отзывчивы. Представляешь, только я вышел после допроса из здания мэрии, меня увидела женщина с налобным мешком, тут же подошла ко мне и предложила постой.
– Прямо так сразу? – не поверила я.
