– … Выхожу на улицу и вижу: собачка белая. Такая интересная, никогда таких не видела. Пушистая, грива густая, шеи не видать. Глазки чёрные, уши торчком, тоже мохнатые, морда широкая, тупенькая – сразу видно, кобелёк. Умильный такой. Я ему говорю, какой ты красивый, можно тебя погладить? А он мне прямо человечьим голосом отвечает, дай шишку, потом гладь. Я аж обомлела. Говорящая собачка! Испугалась я, а как тут не испугаться? Подумала, может, послышалось мне, другой кто сказал. А собачка смотрит на меня, язык высунула и опять говорит, неси шишку, есть хочу. А тут мимо магазина шёл Тахвогиргин, сосед наш, так он тоже слышал, как собачка разговаривает. Она и у него шишку просила, сказала, если не дадим, она нас проклянёт, и не будет в здешней реке целый век рыба ловиться, и в горах все толстороги перемрут. Страшно так стало. Это же какие страсти творятся! Видно, не сама собачка разговаривать научилась, а зловредный дух в неё проник. Да ещё беды насылать умеет! Хорошо, что у Тахвогиргина при себе была шишка, правда, обшелупоненная наполовину, но ничего. Он её собачке протягивает, она нюхает, а не берёт. Он шишку на снег положил, собачка снова понюхала, потом голову подняла, жалобно так на нас посмотрела, а к шишке не притронулась. И тут собачка как рявкнет, мол, лежать. Я аж испугалась, не знаю, что делать, в снег что ли падать. А собачка сама легла, лапы к шишке вытянула, голову склонила, грустная такая. И вот, гляжу, с загривка собачкиного клок шерсти выпал, прям на землю скатился, и к шишке. А потом он шишку схватил, и под бок собачкин с ней покатился. Ой, страшно как! Это же, наверное, зловредный дух из собачки вышел, чтобы шишку себе забрать. Потом из-под бока собачкиного ошмётки шишки только и летели. А потом клок обратно к собачкиному загривку прирос, она и убежала. Вот такие страсти у нас творятся.
Я дара речи лишилась от такого рассказа. Брум, вот смутьян! Оседлал Зоркого и теперь разъезжает на нём по Сульмару и пугает прохожих. Да ещё проклинает! Вот найду, устрою ему головомойку.
– Куда он убежал?
– Кто? – спросила Минтукав.
– Пёс.
– А, собачка. Так кто её знает? Вроде в сторону реки, на окраину. А, наверное, она побежала к охотничьей базе. Что там ещё у реки может быть интересного?
– А как туда пройти?
– Что, тоже хочешь на говорящую собачку посмотреть? – понимающе улыбнулась Минтукав. – Так это, со двора выйдешь на дорогу, чуть вперёд пройди и направо. Так и иди до реки. Два двухэтажных дома сразу увидишь. Это охотничья база. Только осторожна будь. На той неделе мужики всей толпой ходили в лес, искали медведя-подранка. Он ведь наших и соседских собак поел, ещё в дома ломился. Всё, задрали его, а шкуру на базу принесли. Теперь дух убитого медведя там обитает, отомстить хочет.
– Кому отомстить? – растерялась я от такого странного рассказа.
– Так охотникам, которые его убили. Ты если шкуру ту увидишь, скажи духу-медведю, это не из-за тебя он помер. Он ведь подслеповат, не видит ничего, ещё не разберёт, кто ты есть, и навредит как-нибудь.
– А что сказать?
– Скажи, что не ты его обидела, это всё пограничники, они его сгубили и рыбу у него отняли, потому он голодный всё лето и ходил. Пусть дух-медведь на них осерчает. Совсем от них житья нет, извергов.
Мы с Эспином переглянулись. Его здешние суеверия касательно убитых медведей явно забавляли. Я же лишний раз убедилась, как сильно сульмарцы не любят приехавших с континента военных. Это надо же додуматься, наслать на них дух убитого медведя, чтобы он их покарал. Интересно, каким образом? Хотя, если по мнению Минтукав Зоркий может проклясть рыбу в реках и толсторогов в горах, то духу-медведю и не такое под силу.
– Пойду, найду пса, – встав из-за стола, объявила я.
– Хорошо, идём вместе, – вызвался Эспин.
Но не успел он подняться, как хозяйки наперебой стали предлагать ему лакомые пластинки копчёного лосося и варёное нерпичье мясо. В общем, на поиски Зоркого и Брума я отправилась одна, и гастрономический разврат продолжился уже без меня.
Путь до реки оказался недолгим. Парочку двуярусных зданий и множество мелких хозяйственных построек вокруг я приметила сразу, и потому пересекла заснеженный пустырь без всяких сомнений.
Никакого ограждения вокруг базы не оказалось. Что ж, постучусь в один из домиков, спрошу, не видел ли кто белого пса. Если там мне никто не откроет, постучусь в другой… А что это за деревянная рама стоит у них во дворе? И что это такое большое и коричневое висит внутри неё?
