От звучания последнего слова Вистинг заметно поморщился, но сказал:
– Подозреваю, губернатор прислал тебе телеграмму с приглашением приехать в Кваден. Такая телеграмма уже как пропуск.
– Но у меня никто никогда не просил её показать. Даже после высадки с парохода. Почему же?
– Потому что в Квадене на подобные вещи привыкли смотреть сквозь пальцы. На южном побережье Собольего острова нет таких тайн, которые стоило бы охранять. Ну и рельеф местности таков, что покинуть Кваден своим ходом могут только такие везунчики как ты с кузеном, и люди с опытом охоты в горах вроде меня. Другим бесследно исчезнуть из города вряд ли удастся.
Исчезнуть из города… Хм, а это мысль.
– Вы ведь скоро уйдёте из Сульмара в горы, на охоту? – спросила я Вистинга.
– И? – произнёс он таким тоном, будто уже что-то заподозрил.
– Вы же знаете, как незаметно покинуть город, чтобы пограничники не увидели. Так может быть, вы поможете мне и Эспину…
– Так, сразу нет, – даже не стал он меня дослушивать.
– Но…
– Нет, – ещё твёрже произнёс Вистинг. – Послушай, принцесса, у тебя ведь уже есть билет на ближайший дирижабль, так? Вот и прекрасно. Возвращайся домой, выходи замуж, запишись на курсы сарпальского языка, одним словом, займи себя чем-нибудь более безопасным.
– Но ведь дядя Руди… – хотела было снова напомнить я.
– Ну хорошо, – сдался он. – Когда я доберусь до Тюленьего острова, после охоты на морских медведей обязательно узнаю у местных, пролетал ли летом над их краями дирижабль. Если мне расскажут что-то конкретное, попробую уговорить знакомых звероловов снарядить упряжку и проехаться вглубь льдов. Если что-то узнаю, обязательно сообщу тебе по возвращении в столицу.
– Я бы и сама могла организовать поиски, помоги вы мне просто добраться до Тюленьего острова.
– Добраться? Принцесса, а ты, случайно не переоцениваешь свои силы?
– Между прочим, – сообщила я. – За десять дней мы с Эспином добрались из Квадена в Сульмар. У нас уже есть опыт походной жизни.
Поразительно, но Вистинг согласно кивнул и неожиданно признал:
– Да, ты удивительная девушка. Я поражён, честно. В первый раз пешком по всему западному побережью в межсезонье и без всякого знания маршрута – такое под силу редким новичкам. Ты и вправду способная и выносливая. Не каждая горожанка из высшего света такое выдержит.
– Но я же выдержала.
– Вот это и восхищает меня в тебе.
– Правда? – засомневалась я.
– Правда, – подтвердил он. – Теперь ты с гордостью можешь рассказывать своим друзьям и знакомым, как гостила в рыбацких селениях, как ночевала в палатке посреди снегов. Не забудь поделиться впечатлениями о местной кухне и красотах первозданной природы. Уверен, тебя будут слушать с жадным любопытством. Мало у кого хватит смелости отправиться в такое путешествие, чтобы испытать то же самое на собственной шкуре. Пусть тебя слушают и завидуют. Только учти, принцесса, что твой десятидневный черепаший поход через самый многолюдный участок острова – ничто по сравнению с тем, что ждало бы тебя дальше, если бы не депортация. Там на севере нет городов и продуктовых складов. Там ничего нельзя купить за деньги. Там кочевников больше, чем оседлых жителей, да и тех ещё придётся поискать. А ещё очень скоро там наступит пора метелей и трескучих морозов. День начнёт убывать, а ночь войдёт в полную силу. Там, над окрестностями оси мира, солнце не поднимется до следующей весны. Туда ты собиралась отправиться на поиски опекуна? Нет, принцесса, лучше иди к своему кузену, ждите вместе хорошей погоды и прибытия дирижабля, а потом возвращайтесь домой, женитесь, разводитесь – на ваше усмотрение. Но про Тюлений остров забудь.
На этом он развернулся и поспешил скрыться в ближайшем домике. Зоркий проводил Вистинга до двери, и ещё долго ждал его возле поленницы, махая хвостом. Я же продолжала стоять возле натянутой в раме шкуры, не в силах прийти в себя.
Что мне теперь делать? Вот так просто отказаться от надежды спасти дядю Руди? Разве так можно? Но что я могу сделать? Как мне добиться отмены депортации? Или сбежать из Сульмара?.. Нет, единственный, кто мог бы мне в этом помочь, уже отказался это делать. А других помощников можно и не ждать. Просто руки опускаются от безысходности. А тут ещё Брум решил надавить на больное:
– Всё, домой, на родную кухню. А слюнявое животное пусть остаётся здесь, на острове. Пусть возвращается на свою помойку.
– Ни за что, – твёрдо заявила я. – Зоркий поедет с нами.
– Как? – возмутился Брум. – Куда поедет? Зачем?
– Затем, что я теперь о нём забочусь. И ни на какую помойку не выгоню. Он будет жить в доме дяди Руди, со мной.
– Ты что, нельзя! – в панике выпалил хухморчик. – Всё вокруг будет уляпано белой шерстью! Все ковры и диваны! Кто это будет чистить?
– Ты и будешь, – строго отчеканила я. – Это будет тебе наказанием за то, что хотел отдать Зоркого Вистингу за моей спиной.
– Одумайся, лучше отдай слюнявого сама, пока наш дом не утонул в шерстище!
