– Как только я вышел к Верхней Каменке, – продолжал Вистинг, – и увидел людей, на душе немного отлегло. Рантумэ выслушал меня и сказал, что всё с вами в порядке. Конечно, он же никогда не бывал на юго-западном побережье, откуда ему знать, что собой представляет тамошний непропуск. А я поймал себя на мысли, что хоть и знаю особенности рельефа, но всё равно очень сильно хочу верить Рантумэ. Пусть вы и вправду будете живы, ведь могло же случиться чудо. И оно случилось. Сегодня утром я встретил в Сульмаре Ирнайнава, и он рассказал мне, что переправил вас на остров. И как переправил, тоже рассказал. А час назад сюда прибежали твои подопечные, и теперь я знаю все подробности вашего похода из Квадена в Сульмар. Два раза чуть не утонуть – ты и твой кузен обладаете каким-то невероятным, просто фантастическим везением. Но больше всего вам повезло встретить пограничников. Теперь вы обогреты, здоровы и очень скоро отправитесь домой. Полагаю, Густав Крог будет безмерно счастлив возвращению своего единственного наследника.
Дядя Густав… Как же я не подумала о нём раньше. Пожалуй, моя судьба его не особо интересует, но вот за Эспина он наверняка ужасно переживает. Жаль, что из Энфоса мы не смогли отправить телеграмму во Флесмер и сообщить, что с нами всё в порядке. Значит это нужно сделать сейчас. Десять дней от нас не было вестей – да дядя Густав себе места не находит, а может быть, даже готовится отправить на наши поиски весь торговый флот семейной компании. И плевать, что большая его часть рассчитана на хождение по южным морям – ради Эспина дядя Густав наверняка готов оплатить услуги гидропланов и ледокола. Ради Эспина и кое-чего ещё…
– Что с тобой, принцесса? – спросил Вистинг, видимо, заметив, как понуро я опустила голову. – Я расстроил тебя своим признанием?
– Я просто вспомнила, что ждёт меня дома, – безрадостно призналась я.
– И что же?
– Дядя Густав заставит нас с Эспином пожениться, чтобы получить наследство дяди Руди. После признания его смерти оно перейдёт ко мне.
За последние недели я успела позабыть об этой его воле. К тому же теперь в моём сердце от былой неприязни к Эспину не осталось и следа. Ну, почти. Не то чтобы я безумно влюбилась, но мне очень хочется испытать всю гамму пылких чувств. Но одно дело выходить замуж, любя всей душой и будучи любимой в ответ, и совсем другое – заключать самую настоящую сделку на предмет брачной жизни и распределения финансовых потоков. Где здесь чувства? Где любовь? Если и они и есть, то быстро пройдут. Нет, это совсем не то. Я так не хочу.
Вистинг долго смотрел на меня, будто взвешивал каждое моё слово, а потом и вовсе спросил:
– Так что, в этом всё дело? Из-за наследства ты так отчаянно рвёшься на север? Послушай, принцесса, если всему виной жадность Густава Крога, то давай, я женюсь на тебе. А что, я смогу прокутить всё твоё наследство за пару недель, и тогда Густаву Крогу останется только кусать локти.
– Вы же шутите? – смутилась я.
– Конечно, шучу, – уверенно произнёс он в ответ. – Но поверь, никакое наследство не стоит того, чтобы из-за него утонуть в ледяной воде.
– Да при чём тут наследство? – не выдержала я. – Мне нужен мой дядя Руди. Он жив. У его экипажа достаточно провизии, чтобы зазимовать близ оси мира. Нужно просто найти их и помочь вернуться домой. Не знаю, почему они до сих пор не добрались до Тюленьего острова, но я знаю другое – они точно живы.
– И ты в это веришь?
Прозвучал этот вопрос с нескрываемым скепсисом в голосе. Но я не стала возмущаться, а просто сказала:
– Но в итоге вы же всё-таки поверили, что я жива. Так оно и оказалось.
Да, я поймала Вистинга на слове и заставила его усомниться в собственных выводах. Пусть теперь тоже думает, что шансы дяди Руди на выживание очень высоки.
– И как ты собиралась искать своего опекуна? – всё же спросил он. – Блуждание по льдам наугад – это не поиски. Впрочем, что теперь рассуждать? Без официального разрешения твой путь лежит только во Флесмер.
– Что это за разрешение такое? – пусть и с опозданием решила узнать я. – Почему я, поданная империи, не имею права путешествовать по имперским островам? Почему для этого нужна какая-то бумажка? Кто её вообще придумал?
– Пограничная служба, – последовал стремительный ответ.
– И с кем это, интересно знать, граничат Полуночные острова?
– С нашими хаконайскими друзьями, – с нескрываемым сарказмом усмехнулся Вистинг.
– Но ведь я не хаконайка.
– Зато находишься в особо охраняемой зоне.
– Охраняемой от чего?
– Этого тебе знать не положено.
– Почему? – всё равно не отставала я.
– А это уже военная тайна.
Вот так просто – военная тайна и ничего иного.
– А у вас, значит, есть разрешение путешествовать с острова на остров, – заметила я. – Это потому что вы бывший военный?
– Это потому что я член охотничьего клуба. Стандартное разрешение вместе с лицензией для таких как я оформляется прямо во Флесмере перед поездкой на Полуночные острова.
Да? А ведь это повод задуматься и спросить:
– Почему же меня вообще пустили в Кваден, если острова так тщательно охраняются от всевозможных шпионов?
