– Зоркий – собака, а не овца. Ему нужны физические нагрузки, активная охотничья жизнь. Без неё он просто заскучает и сбежит со двора Рохаган.
Так вот оно что… Мой пёсик просто заскучал без меня, пока мы с Эспином были в здании аэровокзала, и решил убежать туда, где по его мнению весело – в лес к Вистингу. А тогда, в прошлой жизни, Зоркий срывался с цепи и убегал со двора только потому, что ему было скучно, и инстинкт звал в лес? Теперь понятно, почему он не сошёлся характером с бывшим хозяином. И как же он теперь будет жить во дворе у Рохаган? Выдержит или тоже убежит?
– Но ведь ей так нужна собака. И я обещала…
– Не волнуйся, с Рохаган я сумею договориться. А Зоркому необходим постоянный выгул для реализации его охотничьего инстинкта.
– А он у него и вправду есть?
Я смотрела, как радостно высунув язык, Зоркий бежит впереди нас, ни на что не обращая внимания, и не очень-то поверила в его охотничьи задатки.
– И на какого зверя он должен охотиться? – всё же решила узнать я.
– В основном на мелкого. Но две обученные с детства росомашьи лайки могут участвовать и в медвежьей охоте. Сообща выгоняют его на охотника, а дальше уже дело за человеком.
– Знаете, мне кажется, Зоркий совсем не подходит для охоты.
– И почему же?
– Он ведь даже лаять не умеет.
И словно для наглядной иллюстрации моих слов Зоркий встрепенулся, насторожился, а потом кинулся к ближайшей берёзе, встал на задние лапы, передними упёрся о ствол, а после залился пронзительным лаем, грубым и немного сиплым.
– Ну, вот видишь, а ты говорила.
С этими словами Вистинг снял ружьё с плеча, порылся за пазухой и вынул один патрон, после чего неспешно стал перезаряжать свою двустволку.
Зоркий продолжал заливаться так, что закладывало уши. Невольно я проследила за направлением его взгляда и увидела на верхушке дерева серый комочек меха с непомерно длинным и пушистым хвостом. Это была белка, и Зоркий всерьёз намеревался её достать, даже начал неумело скрести когтями по берёзе. А белке будто было наплевать на разъярённую собаку. Она покрутила хвостом, перескочила с ветки на ветку и уже собиралась перепрыгнуть на соседнее дерево, как раздался оглушительный выстрел.
Не успела я зажать уши и вскрикнуть от неожиданности, как меня окутал запах пороха. Серый зверёк повалился с дерева на снег, а Зоркий тут же схватил его зубами и попытался убежать.
– Куда? – остановил его строгий окрик Вистинга. – Неси сюда. Ко мне, Зоркий. Неси.
Добытчик с горящим взором долго стоял на месте словно обдумывал, стоит ли ему делиться белкой с Вистингом или съесть её самому. В итоге совесть продиктовала ему подойти к человеку с ружьём. Правда, разжимать пасть так просто Зоркий не стал.
– Дай, – вытянув руку вперёд, потребовал Вистинг. – Дай сюда, Зоркий.
Нехотя, пёс всё же отдал добычу охотнику. Вистинг одобрительно потрепал его по голове и принялся осматривать тушку мёртвой белки.
– Вот он, охотничий инстинкт, – между делом сказал он мне, – его ничем не заглушить.
– Зачем же вы убили несчастное животное? – искренне не понимала я. – Оно ведь такое маленькое, из его меха нельзя ничего толком сшить.
– Зато можно расплатиться по весне со сборщиком пушнины. Держи, отдашь её Рохаган.
Я как ошпаренная шарахнулась от Вистинга и мёртвой белки в его вытянутой руке.
– Да ладно тебе, принцесса, – усмехнулся он, – не бойся запачкать ручки кровью. Я попал зверю в глаз, шкурка целая.
В глаз? Он шутит? Я посмотрела на звериный трупик, который он держал за хвост и не заметила следов крови. И всё же…
– Лучше отдайте её Рохаган сами. Вы же добытчик. Значит этот подарок от вас, а не от меня.
Вистинг снова ухмыльнулся, но ничего мне на это не сказал. Он просто закинул ружьё за спину, и мы снова продолжили наш путь через лес к городу.
– Значит, – решила узнать я, – инстинкт влечёт Зоркого к белкам даже без всякого обучения охоте?
– Откуда ты знаешь, охотился он раньше или нет?
– Бывший хозяин всё время держал его на цепи в своём дворе.
– На цепи? – переспросил Вистинг и с плохо скрываемым раздражением сказал, – нашёл из кого делать сторожа. Росомашья лайка совершенно не пригодна для этого. С таким сторожем во двор может заходить кто угодно и забирать что угодно. Удивительно, как Зоркий вообще умудрялся послушно сидеть на одном месте. Росомашья лайка до старости лет игрива и склонна к бродяжничеству.
– А он и не сидел. Зоркий постоянно срывался с цепи, а потом бегал по округе. Так я его и встретила.
– Он к тебе лезет ночью под бок? – неожиданно спросил Вистинг. – Пытается согреть?
– А вы откуда знаете?
– Это тоже инстинкт. На Росомашьем острове частенько дуют пронзительные ветра, деревянные срубы от них не особо спасают. Поэтому люди привыкли впускать на ночь в свои дома собак и обкладываться ими, чтобы согреться. И собаки приучились лежать в это время спокойно и не шевелиться, чтобы не разбудить человека. Интересное качество, у других лаек я его не встречал.
