Столько странных мыслей успело прийти мне в голову, когда мы подошли ко двору Рохаган. Заносить самой трупик пушного зверька я снова отказалась, но Вистинг не спешил входить в дом сам. Вместо этого он немного помолчал, а после пронзительно посмотрел на меня и спросил:
– Когда улетаешь?
– Говорят, послезавтра, – призналась я и с чувством добавила, – Но я не хочу.
– Значит, надо захотеть.
– Но ведь я точно знаю, что дядя Руди жив, ему нужна помощь. Радист с аэровокзала сказал, что перехватил сигнал бедствия, когда дирижабль только упал. Понимаете? Есть телеграмма, есть документальное подтверждение, что Ялмар Толбот врал, и экипаж "Флесмера" по-прежнему жив. Значит, дядю Руди нужно искать, нужно спасать его.
Я поделилась с Вистингом самыми сокровенными переживаниями, и уж никак не ожидала услышать от него холодное:
– Там уже некого спасать.
На миг я потеряла дар речи, но всё же нерешительно произнесла:
– Но ведь телеграмма…
– Сколько времени прошло с момента катастрофы? Подумай хорошенько, принцесса. За эти несколько месяцев можно было десять раз умереть. Тот моторист, которого привезли в Кваден в деревянном ящике, и умер. Думаешь, другие члены экспедиции не искали путь к Тюленьему острову? А я думаю, искали. Искали и сгинули на полдороги, как тот моторист. Вот поэтому ни Рудольф Крог, ни его товарищи по несчастью так и не дали о себе знать. Извини, если очевидные вещи показались тебе жестокими, но я уже не знаю другого способа, как открыть тебе глаза.
Всё, будто земную твердь вынули из-под ног, и теперь я падаю в бездну. Зачем он так? Откуда столько жестокости?
В бессмысленном оцепенении я стояла, не в силах сдвинуться с места, а Вистинг уже успел распахнуть дверь настежь и войти в дом. Из глубины помещения послышались восторженные вздохи: это Рохаган с Минтукав радовались подаренной белке.
Зоркий не упустил момент и как истинная росомашья лайка решил забежать в дом. И как искусный подхалим он тут же начал ластиться к сидящему возле стола Эспину, чтобы и он погладил его и проявил внимание. Когда желаемое было достигнуто, настал очередь Брума. Хухморчик тоже сидел на нарах, но как только увидел приближающегося к нему пса с радостно высунутым языком, то сразу заворчал и попытался залезть на стену:
– Уйди, животное. Слюнищи… а-а-а…
Кажется, все были при деле и напрочь позабыли обо мне, пока Вистинг не обратился к Эспину:
– Всё, Крог, забирайте свою непоседливую кузину. Не заставляйте меня и впредь выводить из леса блуждающих искательниц собак. Не хочу неприятностей. Вдруг в следующий раз я не промахнусь.
На этом он вышел из дома, а мне пришлось выманить Зоркого наружу, потом потянуть на себя тяжёлую дверь и войти внутрь.
Хозяйки уже успели взяться за ножи и принялись разделывать несчастную белку, а Эспин молча окинул меня хмурым взглядом, потом перевёл его на одинокий пузырёк с сероватой массой, что стоял на столе рядом с бинтом, затем подвинул его по направлению ко мне и скупо произнёс:
– Держи. Мазать будешь сама.
Ах, это та сама мазь из аптеки, которую должны были приготовить после обеда. Очень кстати, ведь ноющий укус ласки успел изрядно подпортить мне настроение.
Как хорошо, что Эспин позаботился о моём лечении. Вот только теперь он обиделся. Из-за Вистинга, это я поняла. Но если бы Эспин только знал, что все слухи и домыслы о коварном убийстве Вистингом собственной жены не имеют под собой никакой почвы, он бы отнёсся к нему более лояльно, нежели сейчас. Или нет? Ведь не в покойной жене Вистинга дело, да? Всё из-за меня, из-за ревности и соперничества. И почему мне это отчасти приятно и даже забавляет, но в то же время огорчает и не даёт спокойно жить? Видимо, из-за того, что я уже не знаю, чьё внимание меня больше тяготит или доставляет удовольствие. Вот такая я противоречивая.
Глава 43
Остаток дня означился для нас с Эспином игрой в молчанку. После визита Вистинга он явно не хотел разговаривать со мной, а я не спешила заговаривать с ним первой.
Пока Рохаган обрабатывала уксусом свежесодранную беличью шкурку, от резкого запаха, что разнёсся по всему дому, у меня начала кружиться голова. Я решила выйти во двор проветриться и заодно проверить, не заскучал ли Зоркий. Но стоило мне открыть дверь, как я тут же встретилась взглядом с прохожим, что стоял за забором и неуверенно озирался по сторонам. Я узнала его сразу – это был радист с аэровокзала. А он узнал меня и очень этому обрадовался.
– А я вас ищу по всему Сульмару, – заявил он, войдя во двор. – Пришлось заходить в каждый дом по пути и спрашивать, где остановились двое из Флесмера.
Зоркий увидел смутно знакомого ему человека и тут же попытался его облапать. Радист умело увернулся, погладил пёсика по голове и поспешил зайти в дом.
– Всё, нашёл! – восторженно объявил он нам с Эспином и вытащил из кармана куртки бланк телеграммы. – Ваша частота оказалась рабочей, "Флесмер" вышел на связь! Они живы и здоровы. И они идут к оси мира.
