– Да, Крог, именно что стрелы из луков летели быстрее, чем пули с пороховым зарядом из мушкета с фитильным замком. Представляете уровень развития стрелкового оружия тех лет? Он был вполне хорош для войны с хаконайцами в летний период. А попробуй в мороз отмерить порох, засыпать его в ствол, уплотнить, потом закатить туда пулю, потом снова подбавить пороху и ещё всё время следить, не потух ли тлеющий фитиль, чтобы наконец прицелиться и выстрелить. На одну такую процедуру уходило в лучшем случае две минуты. Знаете, сколько за это время кочевник мог выпустить стрел? Раз двадцать или даже тридцать. Вот вам и ответ, почему имперская армия проиграла ту войну.
– Как же она её проиграла, если Полуночные острова полностью находятся в составе Тромделагской империи?
– Просто в один не самый прекрасный момент северные острова наполовину обезлюдели, а наша армия расписалась в бессилии подчинить себе воинственных кочевников. Тогда было принято политическое решение. Император освободил оленеводов от всевозможных налогов, а те согласились пропускать сборщиков пушнины через свои пастбища к селениям рыбаков и звероловов. Тех от взимания шкурок никто не освобождал. Так империи и удалось сохранить лицо. Согласитесь, когда самая боеспособная армия тех лет терпит поражение от бунтующих племён, у которых никогда не было письменности и кузнечного дела, это выглядит весьма комично и даже унизительно.
Надо же, а ведь я никогда ни о чём подобном не слышала. Эспин, кажется, тоже. Полтора столетия назад лучники победили людей с ружьями. Интересно, а как сейчас их потомки относятся к переселенцам? Неужели помнят о старых обидах?
– Хотите сказать, – будто угадал мои мысли Эспин, – путешествие через пастбища кочевников крайне нежелательно? Есть шанс встретить вооружённое сопротивление?
– В наши дни есть шанс попасть в гущу межплеменных войн, не более. Кочевники – весьма вспыльчивые и воинственные ребята. То оленей не поделят, то пастбища, то женщин. Как-то раз я застрял в осаждённом стойбище на вершине сопки на целую неделю. А всё из-за того, что пастух из южного племени обогнал в тундре упряжку богатого оленевода из северного племени, а значит, выразил ему своё неуважение и презрение. Вот и все, родичи богатого оленевода пошли войной на родичей пастуха, и началась длительная осада сопки со стрелами, огненными снопами на жиру и прочими прелестями островных войн. Меня во время той осады постоянно подбивали расчехлить ружьё и помочь отбиться. Пришлось соврать, что в моих родных краях убивать зверей и людей из одного оружия нельзя, а не то на меня ляжет страшный грех. Поверьте, стрелять в слабо вооружённых лучников из современного огнестрельного оружия с прицельной дальностью раз в пять больше чем у деревянной стрелы с каменным наконечником – это как-то подло. А уж убивать незнакомых и лично меня ничем не обидевших людей из-за того, что кто-то кого-то обогнал на оленьей упряжке – это тоже за гранью моего понимания. У нас во Флесмере тоже есть горячие головы, которые любят покуражиться и продемонстрировать, сколько у их автомобилей лошадиных сил, но это же не повод начинать отстрел зарвавшейся молодёжи прямо в центре столицы.
– Выходит, – заметил Эспин, – вы даже не помогли приютившему вас племени?
– Они прекрасно справились с осадой и без меня. Стояла поздняя осень. На сопке не было ни ручейка пресной воды. Те, кто был снизу, думали, что мы быстро сдадимся и спустимся к реке, чтобы утолить жажду. Не угадали. Дня три мы пили оленью кровь, а потом женщины начали выделывать шкуры и отскоблили их так тщательно, что кожа стала белой. Ночью эти шкуры разложили по склонам сопки, чтобы противники их увидели. А утром нападавшие посмотрели на белые проплешины на сопке, решили, что это выпал снег, а значит, наверху есть вода, и дальнейшая осада бессмысленна. Так та война и закончилась. Убитых, к счастью, не было, только пару увечных наверху и с десяток внизу. Так что, Крог, поверьте, вы ещё легко отделались. Но не думайте, что и на севере удача будет вам непрестанно благоволить.
Что-то меня расстроили все эти разговоры. Межплеменные войны, убийства, ранения. Жизнь на севере и так тяжела, так зачем её ещё больше осложнять для себя и других? Надеюсь, нам на пути не встретятся воинственные кочевники, иначе дядя Руди и вовсе не дождётся, что мы его спасём.
Отходя ко сну, я залезла в палатку, но подумала и высунулась наружу в поисках Зоркого. Мой пёсик доедал то, что соблаговолил ему пожертвовать Вистинг и ко мне бежать не спешил.
– Предлагаю организовать дежурство и сменять друг друга через каждые два часа, – объявил майор Эспину.
– С чего бы это вдруг?
– Что, хотите спокойно выспаться и подвергнуть кузину опасности?
Эспин невольно осёкся и не сразу спросил:
– Так в чём опасность, объясните.
– Мы остановились рядом с горами, а в горах много диких зверей. Не мешало бы поддерживать огонь в костре и следить за всеми посторонними движениями. Вы же не хотите, чтобы в кромешной тьме на вашу палатку навалилась гора меха и перемолола вам кости.
