– Вот видите, – чуть ли не торжествуя, заключил Вистинг, – значит, чутьё меня не подвело уже в который раз. За все годы, что я бывал на Полуночных островах, такие следы попадались мне нечасто. И всё же я их неизменно нахожу, а вот самого зверя ещё не получалось выследить.
– Снежного барса? – с сомнением спросил Эспин. – Да что ему здесь делать? Барсы никогда не водились на Полуночных островах.
– Кто вам это сказал? Логика?
– Да самый обыкновенный здравый смысл. Никаких барсов здесь никогда не видели ни в наши дни, ни в былые времена. Если бы здесь водились барсы, на них бы охотились, с них сдирали бы шкуры. Но никто и никогда не привозил с Полуночных островов пятнистых кошачьих шкур. Разве что рысьи.
– Если поголовье полуночных барсов слишком малочисленно, их так просто не встретить и не добыть.
– А если их здесь нет – так тем более.
А дальше начался спор, который продолжался всю дорогу. Эспин упорствовал и настаивал, что следы на снегу оставила гигантская рысь-выродок. Вистинг возражал и рассказал о паре свидетельств, что поведали ему аборигены. Один охотник пошёл в горы за толсторогом и видел издали большую серую кошку, что тут же скрылась из виду. А другой пастух утверждал, что большая кошка спустилась с гор, чтобы утащить его оленя. Был ещё и зверолов-переселенец, который видел в лесу остатки волчьего пиршества. И, судя по черепу и клочкам пятнистой шкуры, на зуб стае попал именно барс.
– И что же вы, – спросил Эспин, – хотите найти этого мифического барса? На мой взгляд, он не более реален, чем огнедышащий горный медведь.
– Вот и посмотрим, Крог, что реально, а что нет, когда я привезу на континент пятнистую шкуру.
– Хотите стать первооткрывателем полуночного барса? – поддел Вистинга Эспин, – обогатить науку новыми сведениями?
– Смейтесь, Крог, смейтесь. Только по ночам возле гор держите ружьё наготове. Вдруг голодный барс осмелеет и не посмотрит, что перед ним малознакомое двуногое существо.
Не прошло и часа, как кошачьи отпечатки на снегу отдалились от озера в сторону ближайшего леса, а Зоркий не собирался сбиваться со следа и упорно шёл к зарослям.
– Идите точно вдоль берега и скоро выйдете к Верхнему Ясноморью, – напутствовал нас Вистинг
– А вы? – спросила я.
– А мы с Зорким посмотрим, куда отправился барс. Не переживай, принцесса, с твоим псом всё будет в порядке. Обязуюсь вернуть его к наступлению сумерек.
– Да, – не удержался Эспин, – возвращайтесь вместе со шкурой упитанной рыси, что ходила ночью на водопой, а потом вернулась в родной лес.
Вистинг ничего ему не ответил, и на этом мы разошлись в разные стороны, а я поймала себя на мысли, что очень волнуюсь за Вистинга. А что если барс и вправду существует, а в лес он забрёл по причине крайнего голода? Он тогда и человеком не побрезгует, не то что собакой. Хоть бы Вистинг не потерял бдительности, иначе… Да плевать на поход и сопровождение, просто… Просто мне будет очень жаль, если с ним что-нибудь случится. Уж пусть он потешит своё самолюбие и добудет эту дурацкую шкуру, чем погибнет от зубов и когтей дикой кошки.
Глава 57
К восьмигранным домикам возле вытекающей из озера реки мы вышли задолго до сумерек. Как только мы с Эспином попались на глаза погонщику собачьей упряжки, что кормил своих псов во дворе, он тут же пригласил нас в дом. А как только мы сказали, что идём в одной компании с отставшим от нас Мортеном Вистингом, он несказанно обрадовался и выставил перед нами всевозможные угощения.
– Это хорошо, что Мортен придёт, очень хорошо, – довольно улыбался наш хозяин Тимупель. – Он добычливый охотник, всегда нам помогает. А нам этой зимой помощь ой как нужна.
– Что-то случилось, да? – не смогла не поинтересоваться я.
– Случилось, – вмиг погрустнел Тимупель. – Этой весной пришли к нам сборщики пушнины от нового губернатора и сказали, чтобы теперь с каждого дома отдавали им по пятнадцать шкурок соболя, тридцать – водяной крысы, двадцать пять горнаков, двадцать белок, десять песцов, семь огнёвок, пять выдр, четыре рыси, три росомахи, два волка и одного медведя. А если не настреляем столько, все наши запасы юколы и сушёного уйка сборщики себе заберут. А не останется запасов, посуду с ножами с собой унесут.
– Что за грабительский налог? – нахмурился Эспин. – Во-первых, в императорском указе значится втрое меньше шкур. А во-вторых, с такими аппетитами на острове скоро совсем не останется пушного зверя.
– Так губернатор у нас новый, – нехотя напомнил Тимупель, – и сборщики у него тоже новые.
– Так они большую часть шкур заберут себе? – догадалась я и возмущённо сказала Эспину. – Как только вернёмся во Флесмер, нужно рассказать прессе о бесчинствах губернатора Лудборга. А лучше – сразу императору. Такому человеку нельзя давать в руки власть.
– Сначала ещё нужно вернуться домой, – отозвался он и спросил Тимупеля, – сколько вообще вы сможете добыть шкурок?
– Ой, в этом году мало совсем, да и то к концу зимы.
– Почему? Ведь сезон пушной охоты уже начался.
– Так несчастье у нас страшное приключилось, что теперь не до охоты. На устьях кит выбросился и сдох.
