– Зря ты такая легковерная, – покачала головой Тэйминэут и заставила меня приподняться, чтобы обвязать конец ремня поперёк моего тела. – Жаль, что я сеть из дома не взяла, так бы завернула тебя в неё, запутала, он бы в жизни не распутал.
Так мне и пришлось спать связанной. Хорошо, что ремни не сковывали тело и не давили, вот только высунуть руку из мешка, чтобы зарыться пальцами в шерсть Зоркого, не получилось. Ну, ничего, пройдёт время, Тэйминэут убедится, что Вистинг не настолько опасен, и больше не будет применять ко мне такие странные защитные меры. Хотя, заботу я оценила. А ещё поняла, что Тэйминэут воспитывалась в строгости. Интересно, чем это грозит Эспину?
Глава 67
Ночью на мою честь никто не покушался, что было ожидаемо. Утром, Тэйминэут развязала меня, а потом мы дружно начали прихорашиваться. Я осторожно расчёсывала ей длинные волосы гребнем, она помогла мне аккуратно вплести ленточки в косы. А потом я достала складное зеркальце, и Тэйминэут не отрывала от него глаз, пока я наводила лоск.
– Держи, – протянула я ей зеркало, – посмотрись на себя, если хочешь.
Она с трепетом приняла зеркало, недоверчиво глянула в него и вздрогнула, будто не узнала себя.
– Ты что, никогда не видела зеркала? – начала догадываться я.
– У мамы было такое стекло-пересмешник, но оно давно разбилось, а последний осколок я потеряла три зимы назад.
– Ты что же, не видела своего отражения целых три года?
– Нет же, я ходила на речку, к заводи у моря. Но там я такая бледная как тень. А в этом стекле я другая, как будто настоящая, как и все вокруг.
Надо же, никогда сама я бы и не подумала удивляться таким простым вещам как отражение в зеркале. Но это только потому, что в доме дяди Руди зеркала есть чуть ли не в каждой комнате. А где им взяться в подснежном доме Тэйминэут? Удивительно, что у её матери было хотя бы одно такое. Даже интересно, как и с кем оно попало на Песцовый остров.
– Скажи, – с нескрываемой грустью спросила Тэйминэут, не отрывая глаз от своего отражения, – я красивая?
– Очень красивая, – охотно подтвердила я.
Бедная девушка не могла толком разглядеть себя в речной воде три года, наверное, теперь она ужасно не уверена в себе, так почему бы её не подбодрить.
– У тебя очень выразительные глаза, - добавила я. - И черты лица правильные. А твои косы просто предмет гордости и зависти. Ты очень красивая девушка, Тэйминэут.
– Тогда почему твой брат не хочет смотреть на меня? – отложив зеркало, спросила она. – Неужели на вашем большом далёком острове живут девушки красивее меня?
Какой сложный вопрос, так сразу и не ответишь.
– Понимаешь, Тэйми, – перешла я на доверительный тон, – Эспин боится, что его отец будет недоволен вашей внезапной женитьбой. Ты же прекрасно знаешь, не собирался он за тебя отрабатывать, даже не думал о тебе. – Тут её глаза вспыхнули недовольством, но быстро потухли. Знает, Тэйминэут, что не права. – Видишь ли, отец Эспина очень богатый человек. Очень, ты даже не представляешь насколько. Не думаю, что он будет тебе рад.
– Почему ты говоришь про отца Эспина, будто он тебе не отец вовсе.
– Он мне и не отец.
– Тогда почему Эспин говорит, что ты его сестра?
Ну, вот и поймала на слове. Надо как-то выпутываться.
– У нас отцы разные.
– А твоя мать, что же, сначала овдовела, а потом перешла к брату мужа? А я думала, Эспин старше тебя.
Я уже запуталась в её вычислениях наших родственных связей, так что пришлось сказать:
– И матери у нас с Эспином разные. Я сирота, а его семья приняла меня как родную.
– А, тогда всё понятно.
На этом мы решили, что пора выбираться из палатки. Я чуть не ослепла от искрящегося под косыми лучами снега, до того выдался солнечный денёк. И морозный – ещё не доводилось нам на островах попадать в столь ощутимый холод.
Полусонный Эспин сидел у костра, а у его ног лежала одна из собак Тэйминэут. Дымка, я узнала её по умильной кокетливой мордашке. Кстати, а где мой пушистик? Ага, вот кончик его хвоста торчит из палатки Вистинга. Значит, охраняет сон. Ну, и ладно.
Брум помешивал кашу в котелке, Тэйминэут захотела ему помочь, но хухморчик огрызнулся:
– Много ты понимаешь в крупах. Что ты вообще знаешь о гречке? В какой мерзлоте она тут у вас произрастает? Вот рыбу или мясо я тебе доверю, а про кашу даже думать забудь. Я тут дух очага и уюта, понятно?
Тэйминэут настаивать не стала, даже извинилась, лишь бы семейный дух на неё не гневался. А потом она подсела к Эспину, и спросила:
– Сколько оленей у твоего отца?
– Каких ещё оленей? – удивился он.
– Ну, в стаде. Большое у вас стадо?
– У нас вообще нет никакого стада. Зачем оно нам?
– Но как же, твоя названная сестра сказала, что твой отец очень богатый человек.
– И как это связано с оленями?
