– Растирать твои пальцы нельзя, – сказал Вистинг, – могу попробовать постепенно отогреть их дыханием.
– Дыханием? – не совсем поняла я.
– Или снова положи руки на мои ладони.
– Горячо.
– Тебе это только кажется. Или хочешь, чтобы у тебя ещё и кожа отмерла и вздулись волдыри? Про ампутацию рассказать?
Вистинг припугнул меня на славу, и я послушно вытянула руки вперёд. Снова жар его широкой ладони обжёг истерзанную холодом кожу. А потом Вистинг принялся неспешными движениями массировать костяшки на одной руке, потом на другой. Эти аккуратные движения, эти прикосновения заставляли чувствовать себя не совсем обычно. Да ещё повисшая тишина, прерываемая тяжёлым дыханием Зоркого, так тяготила.
– Почему ты не позвала меня на помощь? – внезапно спросил Вистинг. – Не так далеко ты отошла от лагеря, я бы услышал. А то Зоркому пришлось самостоятельно организовывать твою эвакуацию.
Разумный вопрос, вот только ещё четверть часа назад он не пришёл мне в голову потому что…
– Мне стало страшно.
– Чего ты испугалась?
– Что я стала совершенно беспомощной, что я теперь обуза для вас всех. Я думала, вы будете ругаться за то, что я не взяла с собой очки.
– Если честно, – тяжело вздохнул Вистинг, – отругать тебя очень даже хотелось, но как только снова взял тебя на руки, всякое желание поучать вмиг пропало.
Я робко улыбнулась, а Вистинг обхватил обеими ладонями мои руки и притянул их к себе. А потом я услышала шумный выдох, и по коже разлилось покалывающее тепло.
– Снова? – захотелось повторить мне им же произнесённое слово и добавить, – Вы что-то путаете.
– Что именно?
– Вы никогда не брали меня на руки до сегодняшнего дня.
– Это ты что-то путаешь, принцесса. А моя память меня не подводит.
Какие странные слова. Пришлось покопаться в воспоминаниях, чтобы выудить тот самый день, когда Вистинг поднимал меня на руки. Нет, лапал грудь, лобызал шею, хватал за локоть – это всё было. Но чтобы на руки…
– Не ломай голову, принцесса, – наконец сказал он, – это было очень давно. Прям стариком себя чувствую, когда вспоминаю.
– Я совершенно не понимаю, о чём вы говорите, – честно призналась я.
– Верю, – и он снова принялся мягко и осторожно массировать мои пальцы. – Я тогда был совсем молодой, только окончил военную академию. Что же за повод в тот день был? Кажется, юбилей Магнара Бергета, банкира, точно. Наши семьи дружны, так что я был в числе приглашённых на торжество в его поместье. Правда, не особо я стремился поздравлять старика, скорее, мне хотелось пересечься с его племянницей Ингрид. Милейшая была особа. В общем-то, мой план удался. Пока гости поедали десерт, мы с Ингрид прогуливались по парку близ особняка, потом беседовали на скамейке около фонтанчика. А по парку сновали детишки. Внук Бергета играл в салки с одной приметной девочкой. Сарпальские дети в высшем свете империи всегда были редкостью. Хотя, о чём это я, ты как была единственным исключением, так по сей день и осталась.
Мне стало не по себе. Какое странное ощущение чего-то неправильного и ирреального. Вистинг помнит меня ещё маленькой девочкой? А вот я его молодым курсантом – нет.
– В общем вы с молодым Бергетом носились вокруг того фонтана наверное с полчаса. Пока я охмурял Ингрид, ты успела залезть на бордюр, потом подбила на эту авантюру и своего приятеля, и вы начали бегать по мраморной чаше, правда, недолго. Только я наклонился, чтобы поцеловать Ингрид, в фонтане уже раздаётся плеск и плач. Молодой Бергет сидел в воде и ревел во всё горло, а ты бултыхалась рядом с ним, плескалась в него да ещё смеялась. В итоге, доставать вас двоих из фонтана пришлось мне. Тебя я схватил в одну подмышку, его в другую, так и отнёс в дом. Потом вами занялись слуги. Родители Бергета и твой опекун поохали на тему озорных детей, ну а я стал героем дня для Ингрид – я же спас из воды её племянника.
Надо же, а я совсем ничего такого не помню. Хотя нет, в фонтане мне купаться доводилось, было такое. И плачущий Томас Бергет там тоже был. А потом кто-то действительно прервал наши водные процедуры и оттащил в дом. Кажется, я даже запомнила слова того взрослого человека, обращённые к Томасу: " Не реви, ты же мужчина".
– Да, принцесса, – продолжил свой рассказ Вистинг, – уже с малых лет было понятно, что ты плохо влияешь на мужчин, так и норовишь подбить их на какое-нибудь безумство, чтобы потом утащить вслед за собой в омут, да ещё посмеяться напоследок.
Как ошпаренная я выдернула руки из его хватки.
– Это была всего лишь детская шалость, – немного резким тоном принялась я оправдываться. – Откуда мне было знать, что Томас так сильно боится воды.
– Остынь, принцесса, – примирительно произнёс Вистинг, – я же просто пошутил. Но то, что ты роковая женщина, я всегда готов признать.
И он снова взял мои руки, чтобы согреть их дыханием и массажем, а я долго колебалась, прежде чем спросить:
– Зачем вчера вы обманули Тэйми?
– А я обманывал?
– Да, вчера она нацелила на вас стрелу, а вы сказали, что женитесь на мне. Не думала, что вас так легко запугать.
Вистинг тихо рассмеялся и заметил:
