– Я хотела показать ему, что я честная жена, – растерянно ответила она.
– Не понимаю, что это значит?
– Если парень прикоснётся к девушке, ей надо поколотить его, чтобы сберечь свою честь. Если муж в первый раз прикоснётся к жене, она тоже должна его поколотить.
– А мужа-то зачем?
– Чтобы показать, что она всегда берегла свою честь, потому и привыкла колотить всякого, кто её касается. А на вашем большом далёком острове разве не так ведут себя честные девушки?
Пришлось отрицательно помотать головой, чем я ещё больше расстроила Тэйминэут.
– Мой муж обиделся на меня? – жалобно спросила она.
– Он шёл к тебе с миром, хотел извиниться и совсем не рассчитывал получить тумаков.
– Что же теперь делать?
Ответа у меня не было, и потому Тэйми решила бежать вслед за Эспином, пока он не пропал из виду. Похватав из нарты очки и снегоступы, она ринулась вперёд, а в лагере остались только собаки, Вистинг и я.
– Интересные здесь царят нравы, не правда ли? – насмешливо заметил он, засовывая сложенную палатку в свой рюкзак.
И вправду интересные. Только я о них не догадывалась и поставила Эспина с Тэйми в неловкую ситуацию. Это же я их чуть не рассорила, сама того не понимая.
Чувствуя, как стыд и мороз заливают щёки краской, я задумалась, стоит ли идти к горам, чтобы примирить этих двоих, или же лучше не вмешиваться, а то я рискую ещё больше всем навредить.
Выбрав последнее, я всё равно не удержалась и пошла по следу узких нарт, но не тому, рядом с которым отпечатались следы Эспина и Тэйми, а другому, что вёл вниз по склону не к горам, а на запад, в тундру. Что же это выходит, к нам приезжали две нарты? Сколько же пехличей за нами следит? А главное – зачем?
Задаваясь этим вопросом, я пошла по следу. Наверное, стоило захватить с собой защитные очки, но через маленькие прорези так тяжело рассмотреть белые полосы на белом снегу. Вернее, даже не белом, а ослепительно-ярком.
Зоркий увязался за мной и побежал впереди, разведывая путь и принюхиваясь к следам. Как приятно смотреть на моего белого пушистика, его шерсть хотя бы не сияет и не блестит.
Параллельные полосы петляли, но вели меня точно на запад, прямо к снежной равнине. Прикрывая глаза рукавицей, я посмотрела вдаль и заметила нечто чёрное и продолговатое на снежном фоне. Неужели пехличи что-то обронили? Или оставили мне очередной подарок для спасения дяди Руди? Может, в том тёмном предмете кроется разгадка, что делать с четырьмя камнями, которые я привезла с острова Вечной Осени.
Пытаясь проморгаться от жёлтых пятен перед глазами, я спешно спустилась с пригорка и побежала к тёмному предмету на снегу. Каково же было моё разочарование, когда я увидела самую обыкновенную палку. И это из-за него я промчалась метров сто-двести, да ещё по дороге обронила рукавицу? Даже обидно. И колея куда-то пропала. Наверное, петляет где-то в стороне, но мне уже неохота её искать, да и глаза так нестерпимо слепит, что голова раскалывается.
Я повернула назад, но не успела сделать и пары шагов, как глаза пронзила острая боль. Слёзы сами собой потекли по щекам, а всё вокруг стало таким неприятно жёлтым и ярким, что голова закружилась, и я упала на снег.
Рядом скулил Зоркий. Я почувствовала, как влажный нос, а потом и язык касаются моего лица, но так и не увидела перед собой моего пёсика. Я вообще ничего не видела, кроме слепящего света.
Не знаю, что со мной случилось, но надо подниматься и возвращаться в лагерь. Только вот не видно ничего.
– Зоркий, где ты?
Я опасливо приподнялась и вытянула руки вперёд, желая нащупать мохнатую спину. Вот он, мой пёсик.
– Зоркий, только не убегай.
Одной рукой в варежке я держалась за него, а другой зачерпнула снег и приложила к векам, чтобы остудить жгучую, просто нестерпимую боль.
– Зоркий, ты сможешь отвести меня обратно? Мальчик мой, мне очень нужна твоя помощь.
Я попыталась встать и одновременно удержаться за Зоркого, но не смогла проделать в таком положении и десяти шагов. Зоркий ускорил шаг, я потянулась за ним, не устояла и упала на снег, кажется, даже провалилась ногой в наст. Ну почему же я не одела снегоступы? А ещё защитные очки…
Откапывала ногу я голыми руками – вторая рукавица куда-то отлетела, и я не смогла нащупать её поблизости.
– Зоркий, ты где? – звала я, а к горлу подкатывало отчаяние.
Пальцы онемели, я совсем их не чувствовала, зато нога снова на свободе и можно идти. Только куда? Где Зоркий, почему не отзывается? Значит, попробую пойти без него, главное, почувствовать под ногами подъём – тогда я точно буду на верном пути. И всё же, как болит голова. А глаза… И пальцы будто отмёрзли.
В бессилии я плюхнулась в снег, и вновь упёрлась руками в наст. Как же глупо всё вышло. И никого рядом нет. И как теперь выбираться? Надо передохнуть и подумать. А ещё спрятать пальцы в рукава, вдруг получится отогреть.
