Все, кто был в палатке, кинулись к радиостанции. Я тоже подошла ближе, но из-за ажиотажа и суеты решила сначала отнести рюкзак к прочим ящикам и дождаться, удастся ли Юнасу выловить в эфире что-то интересное. Стоило мне отойти от толпы мужчин, как шум прекратился, и все разочарованно вздохнули.
– Странно, что она вообще смогла заработать даже на минуту, – признал Йорн, – ведь больше месяца молчала.
Затем все дружно принялись обсуждать причину поломки радиостанции и возможность её исправить. Речь зашла о каких-то железяках в качестве дополнительных деталей, после чего Эспин попросил меня найти в рюкзаке сульмарский крючок для рыбной ловли. Пришлось порыться в вещах, но всё было тщетно. В итоге я поднесла рюкзак Эспину, чтобы он сам отыскал так необходимый кусок металла.
Только я приблизилась к ящику, на котором стояла радиостанция, и она тут же пронзительно запищала. Йорн начал крутить реле и по совету Вистинга что-то настраивать, а Эспин быстро выудил из наших запасов крючок, после чего я решила вернуть поклажу обратно. Только я отошла от радиостанции, как она снова замолкла.
– Принцесса, – озадаченно заключил Вистинг, – сдаётся мне, что это ты так благоприятно влияешь на технику. Подойди-ка сюда.
Что ж, я выпустила из руки лямку рюкзака и подошла. Но чуда не случилось. И снова разочарованные вздохи.
– Нет, не в Шеле дело, – уверенно заявил Эспин и направился к рюкзаку, чтобы схватить его и поднести ближе к радиостанции.
И снова треск, и снова шумы и помехи, а ещё небывалая растерянность у всех, кто был в палатке.
– У вас там что, усилитель сигнала? – поинтересовался Йорн.
Я ничего не поняла, зато Эспин понял и принялся за дело. Он перетряхнул весь рюкзак и нашёл то, что каким-то невероятным образом заставляло всякий раз радиостанцию работать. Вытаскивая и относя в сторону свёртки запасной одежды, плитки шоколада, даже свёрток, где я хранила именные часы и перстень дяди Руди, он вычислил, без чего станция перестаёт работать.
Эспин держал в руке кожаный мешочек с камнями пехличей. Стоило поднести его к радиостанции, она оживала, отвести в сторону – снова замолкала.
А потом началась серия экспериментов, и в результате выяснилось, что два прозрачных, похожих на кварц кристалла и заставляют технику работать.
– Это же логично, – заявил Юнас, – кварц позволяет радиостанции настраиваться на определённую частоту. Собственно, маленький кристалл в нашу станцию уже впаян на заводе. А вот этот булыжник меня смущает.
– Чем? – спросил его Эспин.
– А тем, что он просто лежит на корпусе станции, и с ним она готова принимать сигнал. Откуда у вас этот кристалл?
Сколько подозрения в вопросе, даже отвечать правдиво не хочется.
– Случайно нашли на острове Вечной Осени, – обтекаемо ответила я.
Кажется, Юнас не совсем мне поверил, но больше расспросами донимать не стал и занялся самым важным – попытался связаться с Сульмаром и передать им координаты нашего местонахождения.
Целый день геологи не отходили от радиостанции. Юнас сидел на ключе и отбивал сигнал бедствия, а заодно и сообщение о том, что Мортен Вистинг и двое Крогов живы, здоровы, и по-прежнему намереваются идти на север. Всё хорошо, вот только ответный сигнал за весь день никто нам так и не передал.
– Да не может быть, чтобы нас не услышали, – сокрушался Ларс Андресен.
– Почему же, – со знанием дела ответил ему Эспин. – В Сульмаре мы получили сообщение от дяди Рудольфа трёхнедельной давности. Мы же сейчас находимся в высоких широтах, радиосигналы здесь имеют свойство таинственным образом пропадать и появляться спустя долгое время.
– Что же это получается, наше сообщение получат в Сульмаре только через три недели? Да мы за это время успеем десять раз умереть с голоду.
– Не спеши умирать, – осадил Андресена Вистинг, – лучше попробуй связаться с Сульмаром ещё раз.
Весь вечер стук ключа перемежался с треском прослушиваемого радиоэфира. Стиг успел покормить нас пловом с олениной. Брум, ведомый голодом и куропачьими позвонками от Тэйми, решил показаться геологам на глаза, чем вызвал море восторга у Йорна:
– Вы ведь хухморынмыл, – обращаясь к жующему Бруму, спросил он. – А я читал о вас и вашем народце в газете. Рудольф Крог привёз вас с Сайшарынских гор, обучил языку, социализировал. Писали, что в горах у вас была обособленная колония, а с деревенскими жителями по соседству вы не особо ладили, из-за чего и приняли предложение Рудольфа Крога переехать в его флесмерский дом. Но мне всегда было интересно, как же вы нашли с ним общий язык, если он не знал вашего, а вы нашего. Уважаемый Брум, будьте добры, откройте секрет.
Надо же, а мне никогда не приходило в голову обращаться к крохотным хухморчикам на "вы". А уж уважаемыми их называть так тем более. Зато Брум оценил вежливость Йорна и стал настоящим душкой: милым, вежливым и открытым.
