Как-то поздновато мне об этом вспомнилось. Что же я не думала про дочку угольного магната, когда ночевала в одной палатке с Эспином и тянулась к нему в ожидании поцелуя? Интересно, Сигни ещё ждёт Эспина или решила бросить? А может, она думает, что раз от него нет вестей, то он погиб. А может нас обоих уже давно считают погибшими? Вот ведь досада, надо было раньше отправлять телеграмму во Флесмер, пока мэр Сульмара не прикрыл почтамт.
– Зря я всё это на вас вывалила, – спохватилась я слишком поздно. – Не об этом я хотела с вами поговорить.
– А ты хотела поговорить? – тут же заинтересовался Вистинг. – И о чём же?
Я так и не успела придумать, как лучше начать разговор и что сказать. С языка слетело первое, что пришло в голову:
– Не лезьте больше под пули, пожалуйста. Что бы с вами ни случилось когда-то, оно не стоит того, чтобы умирать теперь.
Былая полуулыбка быстро померкла, и Вистинг внимательно посмотрел на меня, прежде чем задать неожиданный вопрос:
– Ты сейчас хочешь пожалеть меня как того капустника?
– Что, простите? – пришла я в замешательство.
– Ну как же, недавно ты обвинила меня, будто я охочусь за тобой, как за огнёвкой. Вот теперь настала моя очередь сказать – принцесса, я не капустник, чтобы защищать меня от людей с ружьями.
– Я не защищаю.
– А что ты делаешь?
– Я просто хочу сказать, что вы запутались, вы растерянны и не знаете, как быть дальше, потому неоправданно и рискуете жизнью. Вы говорите, что одиноки, а ведь это неправда. Дома вас ждут родные.
– Очень сильно в этом сомневаюсь, – неожиданно сказал он.
– Как такое может быть? Вы в ссоре?
– Это ещё мягко сказано.
– Значит, когда вернётесь в столицу, обязательно помиритесь. После долгой разлуки вам будут очень рады, вот увидите.
Вистинг слушал меня и скептически качал головой:
– Ты просто ничего не знаешь.
– Так расскажите, может быть, я пойму.
– Нет, принцесса, не поймёшь. Даже я не могу до конца понять, как всё так вышло. Но одно знаю точно, дома меня ничто не держит, там я никому не нужен. А здесь, – он немного помолчал, обдумывая свои слова, и продолжил, – здесь и сейчас я точно знаю, кому и для чего необходим.
Он так проникновенно смотрел мне в глаза, что с губ сама собой слетела просьба:
– Мортен, не думайте так обо мне. Я никогда не хотела играть людскими чувствами ради своих интересов.
– В твоём нынешнем интересе нет ничего дурного, принцесса. Можно сказать, ты и меня подбила на благородное дело.
– Значит, вы решили идти вместе с нами ради дяди Руди и его экипажа?
– А ты будто не понимаешь, что не только ради них.
О, этот взгляд напротив, такой суровый и прожигающий, требовал от меня ответного признания. И мне пришлось произнести его, неловко потупив взор:
– Если бы вы хоть раз просто сказали мне что-то приятное, я бы относилась к вам иначе.
– Что тебе сказать, принцесса?
– Что угодно, только не про добычу, которую тяжело, но интересно ловить. Я не хочу, чтобы на меня охотились, я хочу, чтобы меня просто…
… просто полюбили. Нет, я не решилась сказать об этом вслух, испугалась услышать в ответ нечто колкое и насмешливое. Но Вистинг молчал долго и напряжённо, а после притянул меня к себе и обнял за талию.
– Знаешь, принцесса, что меня поразило при нашей первой встрече, в поезде? Твои глаза. В них было столько решимости. Не знаю, о чём в тот момент думала ты, а я подумал, какая симпатичная особа, вот бы пригласить её на ужин в вагон-ресторан. На пароходе ты была совсем другой, дерзкой, независимой, даже немного опасной. Ты так настойчиво отвергала все мои знаки внимания, что я чётко для себя уяснил – ты не играешь и не врёшь мне в глаза, чтобы заинтересовать, а потом соблазнить. Ты не притворяешься, не хочешь казаться лучше или хуже, ты именно такая, какой я тебя и вижу. Ты даже не представляешь, насколько это стало ценным открытием для меня. Я уже и не думал, что однажды снова смогу поверить женщине, которая пришлась мне по сердцу. А ты заставляешь меня думать, что это возможно. И ещё заставляешь верить, что ещё не всё потеряно в моей жизни. Вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, что снова хочу вернуться во Флесмер. С тобой. И там начать всё с начала. Тоже с тобой.
Вначале я оторопела от его признаний, гадая, кто же так сильно его обидел в этой жизни, раз он перестал верить женщинам. Кто же с ним играл, врал и притворялся? Но после его слов о возвращении в столицу и новой жизни, в которой обязательно должна быть я, сомнений и места протесту не осталось.
Вистинг осторожно склонился, не осмеливаясь коснуться моих губ своими. Он будто прощупывал почву, ждал от меня хоть какой-нибудь реакции. Так не похоже на него.
– Вы хотите, чтобы я…
– Выбор за тобой, принцесса.
Так трудно и мучительно решиться на первый шаг. Но разве я не должна заявить о своём согласии с планами Вистинга. А то ещё чего доброго передумает.
Наш поцелуй вышел робким, почти невесомым, но таким сладким. Когда на душе тепло, то целоваться на морозе куда приятней.
