– Нет, мама родилась в долине меж трёх озёр, а на побережье её привёз её брат – мой дядя. Он присмотрел себе в невесты старшую сестру моего отца, но отрабатывать за неё не хотел, потому и предложил родителям отца обменяться невестами – он, выходит, папину сестру себе забирает, а сам в обмен отдаёт свою младшую сестру, то есть мою маму. Маме тогда лет восемь было, а отцу, стало быть, десять. Бабушка маму приняла как дочь, всему её обучила, и шитью, и готовке, и как хозяйство вести. А мама маленькой совсем была, ей не только учиться хотелось, но и поиграть с кем-нибудь. Вот с отцом она играла и в доме, и в тундре, и в лесу. Так они сдружились в детские годы, что когда пора жениться настала, мама поняла, что не мужа перед собой видит, а друга. Отец ей почти братом стал, а тут оказывается, муж он ей. Ну, раз муж, то мама всё по дому делала, как бабушка её научила, хорошей хозяйкой стала, а вот отца к себе подпускать отказывалась. Не хотела с ним за один полог ложиться, гнала от себя. Отец в печали был от такой строгости. И ведь не день и не два так продолжалось, а целый год. Бабушка маму уже ругать начала, говорила, нельзя так с мужем обращаться, даже пару раз за косы её оттаскала, а мама ни в какую. Как-то раз поругалась она с отцом, а он от обиды на маму взял лук со стрелами и в горы пошёл на толсторогов охотиться. Одного выследил и подстрелил, второго, третьего. Так зол он был, что восемь толсторогов настрелял, а как с гор доставать их полез, так сорвался со скалы и вниз на камни упал. Разбился он сильно, что кожа с волосами с головы слезла, и кость пробитую было видно. Принесли отца в дом, а он бредит, говорит, что за ним злые духи с бараньими головами гонятся, с горы скинуть хотят. Старики рассудили, что отец и вправду духов прогневал тем, что больше меры толсторогов настрелял. Не унёс бы он восьмерых, на одного бы только сил хватило, а остальные пропали бы за зря. Нехорошо зверя понапрасну жизни лишать, за такое и духов гор прогневать можно. Вот отец и прогневал. А отчего он много толсторогов стрелять вздумал? На маму был зол, вот гнев свой на зверей безвинных и выместил, за то духи ему голову и разбили. И вот лежал отец с окровавленной головой в доме, уже помирать собрался, а мама плакала, всё прощения у него просила. Тогда бабушка наказала дедушке пойти к морю и принести ей гагару. Добыл дедушка дичь, тогда бабушка наказала маме распотрошить гагару, всё из неё вынуть, только кожу с жиром оставить. Мама всё сделала, как бабушка сказала, а потом эту самую кожу с жиром натянула она на израненную голову отца, чтобы та плотно сидела как шапочка. Три дня отец бредил, а мама от отца не отходила, ухаживала за ним, духам жертвы приносила, лишь бы у них прощение за него вымолить, чтоб оставили они отца в покое, не забирали его в Нижний мир. Мама и себя винила, стыдно ей стало за то, как она дурно с отцом обращалась. Тогда она пообещала самой себе, если выживет отец, не будет она больше его обижать, никогда от себя не прогонит. А духи маму услышали и исполнили всё, как она пожелала. Очнулся отец на четвёртый день, даже рыбки поесть попросил. Долго он потом ходил с гагачьей шапочкой на голове, зато кожа к черепу приросла, даже шрамов почти не осталось. Мама с тех пор нарадоваться не могла, что отец жив, здоров. Если раньше ликовала она, что он на охоту или в море уходит и её не тревожит, то теперь не хотела она с отцом расставаться дольше, чем на день. Успела она представить, что будет, если отец помрёт, и поняла, как плохо без мужа-то жить. Научилась она ценить всё, что судьбой ей даровано. А вскоре и мой старший брат родился.
Какой интересный рассказ. И ведь не просто так Тэйми поведала мне историю своей семьи. Во-первых, теперь я поняла, в кого она уродилась с таким взрывным характером, раз готова доставать лук со стрелой, когда чуть что не по ней. А во-вторых, вывод о том, как надо ценить то, что имеешь, не ускользнул мимо моего внимания. А тут по другую сторону тента послышалось тихое:
– Какая мудрая у вас супруга, Крог. Повезло вам.
Вот и Мортен Вистинг подслушал рассказ Тэйми. Его он, кажется, тоже впечатлил. Не потому ли, что несколько дней назад он обиделся на мою неприступность, а на следующий же день с небывалым энтузиазмом полез под пули браконьеров, как некогда отец Тэйми полез в горы за толсторогами?
Какие же мужчины предсказуемые, когда собираются совершить какую-нибудь глупость. Надеюсь, завтра Вистинг не станет подвергать себя опасности из-за того, что сегодня я отказалась ночевать с ним в одной палатке. Должен же он понимать, что я не могу относиться всерьёз к свадебному обряду аборигенов. Он сам к нему всерьёз не относится. Небось, когда мы найдём дядю Руди, по старой доброй традиции Вистинг свяжет меня, кинет в плавучую нарту и оставит так дяде Руди, как оставил когда-то в таком виде свою бывшую островную жену, когда она ему надоела.
