Путь по озаряемой северным сиянием тундре был долгим. Наконец вдали показались тёмные полусферы двух яранг и колышущаяся масса поодаль – оленье стадо. Как же мы были счастливы найти людей в этом белом безмолвии, вот только хозяйка стойбища встретила нас сдержанно.
Старая измождённая женщина оказалась в яранге одна с годовалым малышом – наёмный пастух и её старшая дочь с зятем отправились пасти оленей, а младшая дочь с мужем ночевали в соседней малой яранге. Обилие тюков, мешков, шкур на шестах и прочих мелочей делали ярангу Терхитыны похожей на захламлённый склад, а не уютное жилище. Для Эспина и Тэйми здесь всё же нашлось местечко для ночлега, а вот нам с Мортеном пришлось идти искать свободный полог у соседей.
В малой яранге молодая семейная пара уже закончила ужинать и собиралась отходить ко сну, но всё же любопытство заставило их пободрствовать ещё немножко и поддержать с нами разговор, пока я варила суп из высушенных и спрессованных кусков говядины, что мы добыли на шхуне.
Удивительно, но молодой человек оказался сыном того самого охотника на диких оленей, которого мы встретили вчера. Выходит, мы в стойбище некой красной вдовы. Интересно, почему старую женщину прозвали именно так?
Я задала вопрос, но ответом на него было молчание. Девушка и вовсе понуро отвернулась, а Мортен, словно подавая мне знак, закашлялся. Что это значит? Я спросила о чём-то непристойном или запретном? Надо будет позже в этом разобраться.
После ужина и предшествовавшей ему долгой изнурительной дороги Мортен завалился за полог и уже собирался заснуть, но я не удержалась и обняла его, обвила руками шею и положила голову на обнажённую грудь.
По моей спине заскользила его ладонь, а озадаченный голос шепнул на ухо:
– Что случилось? Неужели холодное сердце начало таять?
– Оно уже растаяло, – шепнула я в ответ и потянулась губами к его губам.
Наш поцелуй разогнал кровь и согрел нас обоих, я была в этом абсолютно уверенна. Вот он, мой будущий муж, отец моих будущих детей. Рядом со мной и всецело мой. Только мой. Навсегда. Осталось только найти дядю Руди, вернуться домой, а там… Там начнётся новая жизнь. Для всех нас.
Глава 90
Глава 90
С самого утра хозяева яранги вдвоём отправились к стаду, чтобы сменить там трёх пастухов. Целые сутки им предстояло пасти оленей, пока утром их не сменят всё те же три пастуха. До чего же тяжела жизнь в этом крохотном стойбище…
Как только молодая пара ушла, и мы с Мортеном остались одни, я накинулась на него с расспросами о красной вдове, раз он явно что-то о ней знает.
– Лет пять назад я видел Терхитыну и её дочерей в другом стойбище, – начал свой рассказ Мортен, – она жила с мужем, с семьёй его брата Питариля. Муж её был… ну, скажем так, жёстким человеком. И с женой, и с дочерями. Питариль от него не отставал, своих домашних он тоже держал в ежовых рукавицах. Ну, и ни к чему хорошему эти порядки не привели. Как-то Питариль зашёл в ярангу, а его брат лежит ничком на шкурах, кругом море крови, а из спины торчит нож. Терхитына сказала, что муж сам попросил её убить его. Вроде как волки в очередной раз задрали трёх оленей, стадо убывает, оленное счастье отвернулось, так зачем теперь жить. Дочери Терхитыны тоже были в яранге и в один голос заявили, что отец был в печали, просил избавить его от тоски и позора, и прочее в этом же роде. Соседи о нравах в этой семейке прекрасно знали, поэтому все как один сказали, что Терхитыне верят. А вот Питариль верить отказался.
– Почему?
– Потому что никакой тоски по оленям за братом накануне он не замечал. А ещё он прекрасно знает традиции родного острова. Если родственник попросит женщину лишить его жизни, она может его только удушить, чтобы не было никакой крови. Лишать жизни копьём или ножом позволено только родственнику-мужчине.
– Выходит, красная вдова не помогала мужу уходить в Верхний мир по его же просьбе. Она просто убила его исподтишка, когда он отвернулся.
– Очевидно, что так.
– Зачем же она так с ним поступила?
– Я же говорю, жёсткий был у неё муж. Её поколачивал, на дочерей руку поднимал. Мог выгнать из яранги на мороз, если ужин не понравился, мог отправить пасти стадо на сутки, а после дежурства запрещал спать, заставлял работать по дому.
– Я уже видела такое, – призналась я, – в стойбище, для которого вы с Эспином убили двух волков.
– Трусливые мужчины, которые не боятся вымещать свой гнев только на женщинах, и во Флесмере встречаются, даже не сомневайся. Просто в столице побитая и униженная жена может хотя бы подать на развод. Здесь тоже есть шанс полюбовно разойтись, если только есть куда идти. Тархитыне, видимо, идти было некуда. И нервы сдали. Наверное, муж в очередной раз решил поучить её уму-разуму на свой лад, а она дождалась, когда он повернётся к ней спиной, схватилась за нож, и дело сделано. А может, он нещадно лупил одну из дочерей, и Терхитына решила заступиться за родную кровь. Или наоборот, отец бил мать, а кто-то из дочерей нанёс ему один точный удар. Может, даже наша хозяйка.
