Наследница царицы Савской полностью

Что-то пронеслось мимо меня. Птица. В ее огненном оперении мерцали звезды. Пролетая мимо меня, она повернула голову, и я заглянула в ее хрустальные глаза. Я протянула руку, и птица, замедлив свой полет, опустилась мне на запястье.

Чешуйки на ее лапах были золотыми, а когти серебряными. Птица обхватила мою руку. Я чувствовала ее боль и понимала, что эта боль может меня уничтожить. А еще я понимала, что птица призывает меня, требует, чтобы я осмелилась войти в огонь.

Пока я раздумывала, птица взмахнула своими огненными крыльями и кинулась в водопад звезд. Я видела, как она летит, падает и растворяется в пылающем шаре восходящего солнца.

Звезд почти не осталось, истекало время, отведенное мне на раздумья. Я сделала глубокий вдох и кинулась вслед за последними звездами в солнечный огонь.

Я горела. Боль требовала, чтобы я сдалась и исчезла в бесконечном пламени. Сдаться было легко, но, выстояв, я получила бы награду превыше всех царств. Я боролась с темной силой боли, пытаясь разгадать за мучениями истинное сердце огня.

Там ясным светом сиял покой. Вечность, воплощенная в языках пламени. Там я могла найти отдых и остаться навсегда, не меняясь. Но ярко горел еще один погребальный костер, и я поняла, что должна в последний раз сделать выбор. Теперь я не колебалась.

В этом тайном пламени я умирала и возрождалась, приобретая новую форму для будущего. Во всем своем великолепии я расправила крылья и полетела к утреннему свету…

Когда я проснулась, казалось, моя кожа пылает, словно все еще охваченная маленькими язычками пламени. Но жар сновидения быстро остыл. Феникс улетел. Огненную птицу прогнал неумолимый день. Я закрыла глаза, чтобы сдержать горькие слезы, и сказала себе, что не должна оплакивать птицу, которую видела лишь во сне.

Но я не забыла ни птицу, ни ее хрустальные глаза. Этот огненный образ чем-то манил меня, и я не могла от него отказаться. Следовало верить в феникса, пусть даже он мне лишь снился.

И, чтобы не забывать об этом обете, который я дала себе, я решила заказать перстень с печаткой, талисман, изготовленный по моему вкусу. Я знала, кто сможет вырезать для меня камень: Яалом, вдова мастера, делавшего перстни-печатки для дворца. Теперь Яалом зарабатывала на жизнь ремеслом, которому научил ее муж. Она вырезала печатки для тех, кому хорошая цена и искусная резьба были важнее, чем то, что работу выполнила женщина.

Я могла бы пойти к ней в лавку и заказать печатку там. В конце концов, я часто ходила на рынок. Но, немного подумав, я решила поиграть в царевну и послала за Яалом. Когда она пришла в мой сад и поклонилась, я с улыбкой поблагодарила ее за то, что она смогла меня навестить.

– Мне это было несложно, царевна.

Я знала, что она сказала бы то же самое, даже если бы ей пришлось босиком пройти по углям, чтобы добраться до меня.

Улыбнувшись, я пригласила ее сесть.

– Я рада тебе. Думаю, твоей торговле не повредит, если узнают, что тебя позвали во дворец, чтобы сделать заказ.

Она ответила мне улыбкой.

– Чего изволит царевна? Я могу изготовить для тебя все, что пожелаешь…

– Мне нужен перстень с печаткой. Ты ведь сама вырезаешь камни?

– Да, и я искусна в этом. Мало кто знает об этом, но еще до смерти мужа руки у него окостенели и плохо слушались его. В то время его заказы выполняла я.

Яалом развязала свой узелок. Она расстелила ткань у моих ног и принялась раскладывать на ней драгоценные камни.

– И никто не догадался? – спросила я.

– Напротив, – покачала она головой, – многие говорили, что он стал искуснее.

Она разложила все принесенные с собой камешки и посмотрела на меня.