Наследницы моря полностью

Алия преграждает ей путь, выставив нож. Сестра пытается помешать ей уйти, но Софи отталкивает Алию. Они обе оказываются возле балкона. Алия падает назад и ударяется запястьем о стул, покрытый лунным светом. Ее пальцы разжимаются. Нож отлетает в сторону.

Софи снова хватает книгу и пробегает мимо меня. Я не могу понять, стучит ли в голове из-за покидающей тело крови, ее шагов по мрамору или топота стражи.

Алия встает на ноги и бросается к краю балкона, заглядывая за его пределы. По сразу же опустившимся плечам сестры я понимаю: нож потерян под волнами. Даже если морская ведьма сможет его вернуть, наши судьбы решены.

Она поворачивается и смотрит на Николаса. Тот лежит лицом вверх в постели. Его кровь пропитывает простыни и меха.

Я с трудом поднимаюсь на ноги.

– Они идут. – Не в силах сказать, насколько громкий мой голос. Это мог бы оказаться и крик, и шепот. А может, звука вообще не было.

Алия хватает меня за руку. Не знаю, куда мы пойдем, но здесь оставаться нельзя.

Шаги приближаются. Сюда бежит несколько человек.

Алия выводит нас прочь из спальни в холл к книжному шкафу. Она тянет за тонкий том из пыльно-зеленой кожи. И тут весь книжный шкаф приходит в движение. По крайней мере, так мне кажется – перед глазами двоится, а фиолетовые звездочки затмевают зрение.

А потом мы заходим в темноту и бросаемся бежать.

Я наклоняюсь над котлом, вцепившись пальцами в его края так, что костяшки побелели. Перед глазами все мелькает.

Кольцо Ника на пальце Руны, но девушка ранена. По ее голове струится кровь.

Рядом с ней Алия бросается с ножом в руке на невесту юного короля. Та кричит изо всех сил своих нежных легких. Звука у картинки нет. Однако могу представить: весь замок и половина Хаунештада просыпаются из-за шума.

Внук Ника делает последние вздохи на простынях и мехах.

Почему-то я не могу оторвать от него глаз. Несмотря на годы, юноша напоминает мне возлюбленного, больше вопреки ожиданиям – темные волосы, худощавое тело, розовеющие кончики ушей.

Возможно, правильным заклинанием я могла бы это все исправить. Исцелить его, вернуть их и не расстраивать Урду. Возможно…

– Выходи, старый кальмар. Объяснись! – Громыхающий голос эхом отдается в моем логове. Он древний и женский. Никто бы не мог обвинить этот звук в слабости.

С сердцем, полным терзаний по поводу Алии, Руны и внука Ника, я стираю кружащуюся сцену в своем котле и быстро выпрямляюсь. Все нутро готово к надвигающемуся урагану.

Появляется женщина много старше меня. Гораздо старше и морского царя.

Королева-мать Рагнхильдр.

Она бойкая, с волосами до самого хвоста – такими белыми, что они светятся. Волосы прямые и очень легкие, отчего парят вокруг ее тела, подобно ореолу. Древняя русалка быстро направляется ко мне. Я не могу пошевелиться.

В движениях, лице и волосах королевы ярость. Она поднимает руку, готовая толкнуть мой котел на ближайшую ветку полипа – почти как Руна недавно.

Прежде чем она касается своим морщинистым пальцем моего котла, тот взрывается ярко-красным пламенем. Срабатывают ее древние рефлексы. Женщина отдергивает руку от обжигающего жара и – это впечатляет – не теряет сосредоточенности.

– Как ты смеешь, никому не нужная ведьма! – ревет она. – Подвергать опасности моих внучек, давая им ноги и наполняя их головы надеждой!

Я встречаю ее ярость отстраненным, спокойным голосом:

– Все знают, что твои внучки растут на деревьях. У тебя еще восемь осталось.

– Ха! Восемь – не десять. Или ты можешь считать только по своим щупальцам?

Я вскидываю бровь и холодно отвечаю:

– Глупые шутки от женщины старше двухсот лет? Я ожидала от тебя большего, старая рыба.

Ее глаза вспыхивают. Я понимаю: королева заглотила наживку.

– Я кажусь тебе старой?

Я готовлюсь к демонстрации грубой силы, которую уже показал мне ее сын. Однако морской царь предпочитает тесак, а его мать выбирает острый скальпель.

– Fœra! – кричит она. Обжигающий кроваво-красный свет несется прямо мне в лоб.

Я ныряю и больно ударяюсь о песок. Женщина снова и снова выкрикивает приказы. Как только мое плечо врезается в дно, я переворачиваюсь и сажусь. Песок кружится вокруг меня, словно дым.

– Reykr! – кричу я в ответ. Серый песок отвечает, поднимаясь облаком – густым, словно пожар в деревне. Песок несется в сторону старой русалки удушающей, ослепляющей массой.

Она более чем опытная и всегда готова к атаке: сила и годы женщины на кончиках ее пальцев. Старая русалка выкрикивает приказ еще до того, как первые щупальца моей песчаной бомбы добираются до нее:

– Vaxa balkr!

В мгновение ока все основание моего логова начинает шевелиться и трястись. Из мертвых песков вырывается стена толстой защитной лозы. Она отражает мое собственное заклятие, посылая облако песка прямо мне в лицо. Когда я начинаю кашлять и сплевывать, русалка снова кричит, стоя за стеной:

– Vaxa hellir!