Он уже вышел. Они ещё тряслись, задыхались, вздрагивали от шумов, печень кидала в кровь адреналин и сахар, а для «сайерет» приключение уже закончилось. По его знаку все поднялись на пролёт выше, а налепить по периметру пластырь было делом двух секунд. Натали ожидала взрыва, но последовал лишь слабый хлопок, а затем Кирилл и дон Патрезе устремились в клубы пыли, торопясь на волю и увлекая за собой Натали. Норм немного задержался, но зачем — никому уже не было дела. То ли проверил погоню, то ли её добил.
На улицу выбрались в узкой щели между уходящими ввысь зданиями, ощупью пробрались мимо переполненных мусорных баков и многометровых граффити. Небо между чёрными кубами корпусов, высоко над головой, от рекламной иллюминации было сливового цвета, а тут, внизу, приходилось идти босиком по сплющенным жестянкам и шелестящим пакетам, наступая то на мокрое и скользкое, то на мелкие острые камушки.
Правду ли говорят, будто раньше бутылки делали из стекла?
Ноги у Натали ослабли, больше всего хотелось остановиться, опуститься на колени и остаться тут, обхватив себя руками и упёршись лбом в землю. Измученному телу эта поза казалась самой подходящей. Неизвестно, и.» каких сил она делала каждый следующий шаг. Наверное, виделось нечто постыдное в том, чтобы позволить считать себя слабым звеном.
Наконец вывалились из проулка на улицу и задрали головы, глядя на_огненные трассы воздушных магистралей.
— Пойду, — сказал Кирилл, — поймаю такси.
И пошёл налево, к краю тротуара. Натали прислонилась спиной к стене, пытаясь снять с гудящих ног хоть часть тяжести тела.
— Полста, — предложил, приглядевшись, подгулявший прохожий.
Она даже не поняла, о чём речь, а Норм легко, в четверть силы, смазал того по лицу, и никто ни на кого как будто не обиделся. Обычная улица, в точности как на любой из планет, ярко освещённая фонарями и фарами, и женщина в вечернем платье, с грязным лицом и окровавленными ладонями может стоять тут босиком, если находит это сексуальным.
Сил оставалось столько, чтобы моргать на свет, не больше. Девчонка лет семнадцати окатила их струёй грязной воды из водяного пистолета и умчалась, хохоча от собственной безнаказанности, на двухместном мотофлайере, держась в каких-нибудь полутора метрах на мостовой. Досталось в основном Патрезе, усталому, старому и одинокому.
На сегодня — всё! Мне не надо понимать эту уродскую планету! Мне тут не жить!
В первую очередь — шерстяные носки! Огромные, мягкие, пушистые, тёплые носки на ступни-ледышки, которые не чувствовали боли и в которых уже почти не прощупывался пульс. В поисках носков Натали вывернула на пол всю сумку, попутно обнаружив в ней рубашку из клетчатой фланели и узкие трикотажные рейтузы с начёсом. Сгребла всё это в неряшливый ворох и устремилась в ванную: горячий душ, почти кипяток, спасёт её…
Заперто. Облом, как сказал бы сын. Норм успел раньше. Не слишком вежливо с его стороны, и не слишком умно с её — торчать тут под дверью. Пришлось со всем барахлом тащиться в рубку, делая вид, что… впрочем, неважно. Никакого вида делать не пришлось, потому что Кирилл был до крайности озабочен напичкать её адсорбентами. Три или четыре угольные таблетки и ещё ложку масла и два стакана горячего молока. Непонятно, что он имел в виду, но ёж, в который от всей этой стрельбы и нервов превратился её желудок, кажется, пришёл в доброе расположение духа. Исчезла навязчивая, раздражающая боль, и, расположившись на диванчике, Натали, не смущаясь присутствием императора в потрёпанном смокинге, натянула носки.
— Кирилл, вы уже проверили координаты?
— М-м-м… признаться, нет. Я пытаюсь выяснить,
— А смысл? Патрезе остался позади…
— Пока неясно, кто был мишенью убийц. Как выяснилось в процессе беседы, никто из нас — ну, кроме, возможно, Норма, если ему вдруг есть что скрывать! — не сохранил инкогнито. Вы же не станете отрицать, что кое-кому будет проще, если Император Зиглинды перестанет существовать не только как номинальная, но и как потенциальная фигура?
Натали отвлеклась. По понятной причине всё её внимание было приковано к двери душевой: отсюда, из рубки, просматривались все входы и выходы. Игрейна переговаривалась с Нормом через щель, от значительности аж поднимаясь на цыпочки.
— Мэм, — сказала она, входя в рубку, — мне нужен пинцет, сканер, хирургический клей, эластичный бинт и ещё чем обеззаразить рану. И если найдётся местное обезболивающее, — тут она понизила голос, — я была бы признательна. В нём уймища осколков!
И никто из нас не заметил? Оставили кровавые дела ребёнку? Натали, сорвавшись с места и предоставив Кириллу рыться в его аптечках, ринулась в санузел, и только возле самой двери притормозила.
— Я умею оказывать первую помощь и крови не боюсь, — гордо заявила девочка, проходя мимо.
