Князь Ленорк был спокоен – он мало знал здешних жителей. Дарион их вовсе не знал, а потому занялся делом – взял бутыль с головичным маслом и пошел вокруг костра, поливая плохо горящие места, вылил все и остановился точно рядом с Нарикой. Он ничего не говорил, только молча стоял рядом, пока не догорел костер, и люди не потянулись к пеплу с каменными кувшинчиками.
Ну вот, печальное дело сделано, завтра с утра надо сказать князю Ленорку, чтобы выдал деньги семьям погибших, он и об этом может забыть. А сейчас пусть все идут спокойно на поминальный обед в крепость.
– Рейт!
– Здесь! – сотник вытянулся перед Князем-под-горой, как перед большим начальством. Неудивительно, он раньше служил в Рошане, и знает настоящую службу. Хорошо, когда есть такой сторонник, но плохо, что он этого не скрывает, князь Ленорк – мальчишка обидчивый.
– Поставь шестерых часовых на стены, у кого нет погибших родственников, чтобы не отвлекались. Двоих – на ворота, но ворота оставь открытыми.
– Будет сделано! – великан-сотник отправился распоряжаться.
– Ты что себе позволяешь, самозванец? – прервал его размышления юношеский голос. Чем князь Ленорк опять недоволен? Дарион оглянулся, молодой князь указывал пальцем на его Дариона.
– Как ты смеешь носить гербовую пряжку в присутствии законного князя?
– Я ношу герб на поясе по праву, унаследовав его от отца, – отчетливо произнес Дарион. – А почему этот вопрос мне задает князь без огневика?
Мальчишка-князь растерялся, да и любой из потомков братца Дарота растерялся бы, даже не зная всех обстоятельств.
– В семье Нагорного-Рошаельских князей огневик на кинжале! Вот он! Ничего другого не нужно! – закричал князь Ленорк, показывая рукоять кинжала в ножнах. Ну да, братец ничего другого передать не мог, вторую пряжку никогда не делают, семья выборщиков передает ее только от князя князю. Но портить отношения с молодым Ленорком в открытую еще рано. Князь-под-горой – это только песня и слава, но это еще не сила. А мальчишка уже сжал кулаки и готов броситься в драку! Зачем? Дарион повернулся боком и на всякий случай нащупал рукоять ножа. На них уже оглядывались.
– Если хочешь драться, князь Ленорк, отойди от костра, имей уважение к мертвым.
– Наглец! Вон из Нагорного Рошаеля!
Как бы сказать, чтобы не уходить, но и не устраивать драку, которая кончится плохо для неумелого мальчишки?
– Мне незачем уходить со своей родины, князь Ленорк, – слова были упрямые, но Дарион постарался сказать их спокойно и миролюбиво.
Ну, если мальчишка теперь прикажет отобрать пряжку и запереть его в подвале Надровной башни, или куда теперь сажают преступников, он сделает правильно, однако Дариону придется худо. Кажется, это все понимают. Ополченцы смотрят во все глаза, поселяне уже не плачут, и Нарика, не отрываясь, смотрит на него встревоженным и восторженным взглядом через головы сестры и зятя, не замечая, что мать дергает ее за рукав. Под таким взглядом он не отступит, даже если рискует головой!
Князь Ленорк неожиданно развернулся и направился к воротам.
– Я напишу его величеству королю Ригидону, в Рошане завтра же будет известно об оскорблении власти!
Дарион перевел дыхание. Обошлось! Если бы он сам был на месте Ленорка, то предполагаемый самозванец уже давно прохлаждался бы в подвале. Но мальчишка, как видно, еще не обучился действовать самостоятельно, только и знает, что оглядываться на старших да жаловаться. А королю написать, между прочим, и Дарион может.
Да, именно так! Возвращение Князя-под-горой, будь он хоть сто раз спаситель Нагорного Рошаеля и хозяин пряжки с огневиком, ущемляет интересы и князя Ленорка, и княжеской родни. Пока Дарион жив, с ним будут бороться всеми средствами, даже если он сам бороться не захочет. И бороться ему придется не за доходы и власть над Нагорным Рошаелем, а за свою жизнь, хочет он этого или нет. Пора писать письмо королю! К тому же надо разобраться с архивом, для этого нужен помощник или друг, который знает дело. А друг и помощник из людей у него пока только один, точнее, одна влюбленная подруга. Не раз так у него бывало, да видно, на роду ему написано, чтобы помогали князю Дариону влюбленные женщины.
– Всем разойтись, а ты, красивая, оставайся. Пойдем.
Нарика не спросила, куда и зачем, просто подошла и схватилась за его руку, как за последнюю надежду, в последний раз шмыгнув носом. Горюющие хозяйки мгновенно подняли склоненные головы и осуждающе воззрились на девушку заплаканными глазами. А ведь заедят девчонку! Уйти от погребального костра за руку с незнакомым мужчиной, пусть он и Князь-под-горой – такого ей не простят!
