– Я точно не знаю, но читал в книге… – он проговорил что-то на своем языке, наверное, название. – Там стихи были про силу земную, это мыслесила, в древности ее пропускали через себя. У кристалла нет соединителя, я буду вместо него.
Сафи в ужасе посмотрела на кристалл. Такой большой! Как же такая сила пройдет через одного человека, то есть повелителя? Он же умрет! Он готов отдать свою жизнь за жизнь тех, кто живет здесь, на чужой ему земле, а она ничем не может помочь!
– Не надо, это опасно!
– Мы не можем ждать, пока нас съедят!
Он начал собирать и сплетать висящие повсюду белые волокна.
– Через них пропускают мыслесилу, у нас на Нимелоре тоже такие делают, из живорастений. И мыслесилу тоже берут у живорастений, на Нимелоре из них целые леса. Живорастения сплетаются лапами, подвижными корнями, телами даже, по такому лесу нельзя пройти. В них ставят кристаллы, похожие на этот, но небольшие, и в них собирают мыслесилу.
Сафи представился лес из странных существ, сплетающихся лапами, но думать об этом не хотелось. Как сейчас вообще о чем-то думать? Повелитель вещей сплел из белых волокон какую-то сеть, накинул ее на кристалл, а на концах сделал петли для пальцев. Такие же петли он связал с красными разлохмаченными волокнами на торцах снаряда-бочки.
– А как бочка пролетит мимо живоглотов?
– В учебнике военного дела сказано, что она будет очень горячая, когда полетит. В общем, она их прожжет.
Он сел на пол между снарядом-бочкой и кристаллом, продел пальцы в петли и замер, сцепив руки и сосредоточившись на какой-то мысли. Нет, это опасно! Может быть, еще не поздно его остановить?
Было уже поздно. Кристалл замерцал, в его глубине заколебался разбуженный свет и залил все грани переливами розового и лилового света. Свечение становилось ярче, картины и чертежи на стене окончательно исчезли, свет в арсенале погас. Белая бочка приподнялась над полом, засверкав красными волоконцами на боках, от нее повеяло жаром. Геранд крепче сжал руки, его лицо мучительно исказилось, а по белой сети побежали отблески лилового огня. Сияние кристалла померкло, он едва мерцал, но на волоконцах бочки вспыхнул яркий свет и бочка, сорвав петли с руки Геранда, со свистом рванулась вверх, в открывшееся на мгновение окно.
Геранд упал рядом с едва мерцающим кристаллом. Тело изогнула судорога, он рванулся, будто хотел освободиться, и замер на полу, страшно оскалив зубы, сжав кулаки и закинув назад голову. Что с ним? Умер? Нет, не может быть, чтобы еще и он!
Сафи бросилась на колени рядом с повелителем вещей. Петли сети еще опутывали пальцы одной руки, Сафи начала их снимать, разгибая сжатый кулак. Рука была горячая, но жив ли он еще? Она прижалась ухом к его груди – сердце билось медленно и слабо. Что с ним? Определить она не могла, да и времени не было. Как учил дядя Аль? Когда целитель не может точно определить болезнь, он должен начать с общего укрепления сил, отдав часть своей мыслесилы. Но чем укреплять, когда у нее уже теперь кружится голова от голода и усталости? Может быть, опять помогут камни? Ожерелье по-прежнему висело у нее на шее.
– Воздухом, огнем , водой
Жизни вечно молодой
Восприми скорей дыханье,
Облегчи свои страданья…
Она приподняла голову Геранда, погладила по щеке, и лицо расслабилось, страшный оскал сменился сонным выражением, голова склонилась набок. Сафи ухватилась за камни одной рукой, другую приложила к груди Геранда. Будь что будет! Он отдал все, что у него было, и подземелье своих предков, собственную свою жизнь ради тех, кого даже толком не знал. А она еще рассуждала, не будет ли предательством помощь ему. Не будет! И она поможет, а если не сможет помочь, и повелитель вещей не выживет, зачем тогда ей оставаться на свете совсем одной?
– Пусть надежно будет слово,
Не вернутся беды снова.
Не иссякнут жизни силы,
Не забудется, что было…
Сафи бормотала слова заклинания, пока у нее не закружилась голова. В глазах потемнело, кристалл угас, и она упала без чувств.
Погребальный костер сложили, как и двести лет назад, на лугу перед воротами Нагорной крепости. Полили поленья головичным маслом, положили хворост вокруг, а под него – охапки сухой домовики, готовые загореться в любое мгновение. Дарион обошел костер еще раз – все правильно, сотник Рейт и его ребята не подвели. Огниво лежит возле узкого конца костра, факел прислонен к бревнам, цветы-светосборы насыпаны так густо, что почти полностью закрывают мертвые тела.
