– Торик, ты жив! А я-то думал, тебя съели! – проревел кто-то, и с неба спустился рыжий молодой дракон без украшений и раскраски. – А где Геранд с Нимелора, Сафи и ученый брат Алевиовин?
Нарика испуганно вскрикнула, а летун только хлопнул крыльями.
– Я ничего не знаю, Алтот, – снова затараторил он, теперь чуть не плача. – Я улетел из подземелья, чтобы не предавать своих, а Геранд и княгиня Сафиана, и Шестирукий, у которого теперь две руки… Я не знаю, где они, получилось, что я их тоже предал! Я улетел, а они у живоглотов, и все по моей вине!
Это он уже говорил, но что там такое на самом деле? Кто там у них с Нимелора? На самом деле со звезды или только прозвище такое?
– Прекрати каяться и рассказывай по порядку! – решительно вмешался Дарион. Усталость как рукой сняло. – Какое подземелье, кто такой Геранд с Нимелора и почему там кого-то должны непременно съесть?
Через полчетверти часа Дарион знал все, что знали Торик и Алтот. Нарика забыв об усталости и грязи, утешала летуна.
– Мы их найдем, обязательно, Торик! Князь-под-горой что-нибудь придумает!
Может быть, она была права. Дарион возражать не стал.
– Едем сейчас, через Нагорную крепость! Торик, неси светляка, Нарика, Дирт – со мной! Быстро сеть и камни на телегу – и вперед!
Заперев драгоценную сеть в подвале Кузнечной башни между взрывными снарядами рудоделов и драгоценным оружием сегдетской работы, Дарион запер дверь не только ключом, но и мысленным усилием. Теперь взять ее не сможет никто, кроме его самого, Нарики и, возможно, Геранда с Нимелора. Если, конечно, летун не соврал, и этот парень действительно потомок тех, кто когда-то улетел к звездам.
Дирт быстро довез Дариона и Нарику до подземелья, без труда поспевая за быстрокрылым летописцем. Вход в подземелье был заметен издали – вокруг квадратной крышки в каменистой насыпи на краю долины толкались и жрали друг друга живоглоты. Все они рвались вниз, откуда, как видно, пахло съедобным. Двух струй огня из пасти Дирта хватило, чтобы уничтожить еще не пожравшую друг друга нечисть, а силы его хвоста – чтобы поднять незапертую крышку.
Дарион и Нарика спустились по хвосту Дирта вниз, и здесь с первого взгляда стало ясно, что болтливый будущий летописец не соврал. Огромный, кудрявый, черноволосый молодец, лежащий с закрытыми глазами на пыльном полу, на вид был настоящим повелителем вещей. Скуластым лицом, густыми черными бровями и крупным ртом он напоминал портрет родоначальника Нагорно-Рошаельской княжеской семьи – повелителя вещей Пеарна Чернобрового. Повелитель вещей лежал прямо под окном, через которое они спустились. Дарион поворачивал его с боку на бок, высматривая причину беспамятства, но на теле не было ни ран, ни синяков. Одна рука парня была обмотана какими-то петлями, но какие от них могли быть повреждения? Однако сердце билось часто и слабо, как будто повелитель вещей был тяжело ранен. На всякий случай Дарион снял петли с его пальцев.
– Это Геранд с Нимелора, – частил Торик, подлетев сбоку. – Он настоящий повелитель вещей! Силой мысли все, что угодно может сделать! Княгиня Сафиана говорила, что он даже огонь на пальцах зажечь может!
– Княгиня Сафиана – это она? – кивнул Дарион на лежащую рядом девушку.
– Она, только что с ней случилось? А с Герандом что?
Дарион и сам не мог понять. Он перевернул княгиню на спину. Совсем еще молодая, с пухленьким белым личиком и беспомощным ртом, она, казалось, спала, но от прикосновений так и не проснулась. На шее девушки лежала, как ожерелье, связка голубых камней. Откуда здесь столько? Торик, конечно, не знает, иначе уже давно бы все выболтал. Жилка на руке билась часто и четко, девушка была без сознания, но могла прийти в себя в любое мгновение.
Зато с парнем дело было плохо. Дарион снова потянулся к его руке. Тьма преисподняя, едва жив! Может быть, передать ему силы? Но что может передать не слишком сильный мыследей после двух часов внушения и боя на мечах? Такому крупному больному надо много мыслесилы… А если взять это ожерелье? Только что оно было совсем серым, но под светом, падающим из окна в потолке, голубой огонь уже засветился в глубине камней. Дарион осторожно снял с девушки ожерелье, намотал на руку и прижал к холодной груди парня напротив сердца.
– Огонек горит вдали
Летом и зимой…
Нарика неслышно подошла к нему и тоже взялась за камни ожерелья. Молодец, все понимает, и слов не надо. Торик подвинулся ближе, боясь пропустить подробности исцеления.
– Давай сюда руку, Торик, помогай передать ему мыслесилу, иначе он не доживет до завтра.
-Чтобы не был твой путь далек,
Чтобы не сбиться во тьме дорог,
Чтобы дойти
До конца пути
Светит огонек.
К тому времени, как они допели песню, биение сердца у повелителя вещей стало ровным, а кожа начала согреваться. Ожерелье все еще светилось, и надо было поторопиться, чтобы помочь девушке.
– Геранд жив? – вдруг спросил по-пилейски слабый тоненький голос. Дарион обернулся. Светловолосая, пухленькая юная княгиня, оказывается, уже сама себе помогла и пришла в чувство. Она сидела на полу и смотрела во все глаза, а по ее щекам текли слезы.
