– Мне надо на службу, – вздохнул я, – чувствую, там назревает грандиозный скандал… Знаешь, давай я вернусь вечером, и мы тогда спокойно сядем, всё обсудим и решим.
– А сейчас тебе нечего сказать?
– Давай лучше вечером…
Выходя из подъезда, я неожиданно наткнулся на Мартина.
– Мартин?! – удивился я. – Что ты здесь делаешь?
Казалось, Мартин нисколько не удивлён нашей встрече, но лицо его, всегда улыбающееся и довольное, неожиданно потемнело. И совсем уже оказалось странным, что протянутую мной руку он почему-то не пожал, лишь смахнул пот со лба своей громадной пятернёй и глухо проговорил:
– Я тебя разыскиваю. Капитан Дрор велел срочно найти тебя и привезти к нему, кровь из носа. А перед этим…
– Как ты узнал, что я здесь?
– Но ведь в этом же подъезде проживает твоя приятельница Шарон? Дома тебя нет, значит, ты у неё.
– Ты и дома у меня уже побывал?
– Да. Ведь твой телефон не отвечает…
– Откуда ты узнал адрес Шарон?
– От того же Дрора. – Мартин грустно усмехнулся. – У него досье на всех, сам знаешь.
Некоторое время мы постояли у подъезда, потом он махнул рукой:
– Поехали.
– В управление?
– Нет. – Мартин опустил голову и отвернулся. – В управление поедем чуть позже… Не знаю, как тебе сказать… Твоя мама умерла. Сегодня утром Дрору позвонили. А у тебя телефон отключен…
В бейт-авот, в котором до последнего времени находилась моя мама, мы приехали на машине Мартина. Всю дорогу он печально вздыхал и молчал, лишь искоса поглядывал на меня и сразу отводил глаза в сторону.
А я и сам себя не узнавал: сидел, словно окаменев, лишь глядел на свои сжатые кулаки и не видел их. Пытался вспомнить нашу самую последнюю встречу с мамой, её выражение лица и слова, которые она говорила. И совершенно ничего не мог ничего вспомнить. Почему-то не было сейчас во мне ни печали, ни скорби, лишь ощущение какой-то зияющей пустоты и безвозвратной потери, которую уже ничем не восполнить. Это было что-то новое для меня, незнакомое, хотя смерти друзей и близких не миновали меня, но все они раньше словно проходили мимо, а сегодняшняя потеря острым ножом рассекала мой мир на две части – с мамой и после неё. Я представлял, что такое рано или поздно обязательно произойдёт, но то, что это случилось так стремительно и неожиданно… Впрочем, любая смерть, даже давно ожидаемая, всегда полная неожиданность.
– Прими мои соболезнования, – наконец, пробормотал стандартную фразу Мартин. – Ты не стесняйся: если хочешь поплакать, то плачь – слёзы в такие моменты не страшны для мужчины. Наоборот, они даже помогают. Только не держи в себе горе – это хуже всего…
Я безучастно сидел в низком неудобном кресле в кабинете директрисы бейт-авота и не слушал, о чём она беседует с Мартином. Потом они стали оформлять какие-то документы, и я, даже не глядя, что-то подписывал и выслушивал казённые слова сочувствия от заглядывающих в кабинет медсестёр и нянечек.
– Где она сейчас? – только и спросил я директрису.
– Её забрали в морг медицинского центра. Там всё подготовят и в день похорон привезут сразу на кладбище.
И тут я понял, что наша связь с мамой оборвана уже окончательно. Она и так в последнее время была какой-то непрочной, пунктирной, а теперь прервалась навсегда. Останутся только воспоминания и старые фотографии… А, кстати, сохранились ли они у меня? Нужно проверить.
От этой мысли мне стало немного легче, и я вздохнул.
– Вам налить воды? – участливо спросила директриса.
– Нет, спасибо… Мартин, ну, мы закончили? Можем ехать?
Находиться здесь я больше не мог. Однако директриса придержала меня за рукав:
– Может, хотите забрать вещи, которые остались после вашей мамы? Я попросила её сиделку собрать всё в один пакет.
Мне принесли большой пухлый пластиковый мешок, в котором лежали какие-то кофты, шарфы, мамины очки и одна единственная книга. Машинально раскрыв книгу, я увидел, что эта книга на русском языке. На светло-жёлтой обложке было вытеснено большими квадратными буквами «Алексей Толстой», а внутри «Собрание сочинений, том 8».
– Я возьму, пожалуй, только книгу, – сказал я, – а вещи и одежду кому-нибудь отдайте. Может, кому-то пригодится.
Директриса кивнула и отставила пакет в сторону.
– Ну, поехали? – Я оглянулся на Мартина, который складывал бумаги, выданные директрисой, в тонкую пластиковую папку.
– Поехали…
Но едва мы сели в машину, у Мартина зазвонил телефон, и он, глянув на номер звонившего, тут же переключился на громкую связь, чтобы я слышал. Это был капитан Дрор.
– Ну, разыскал нашего пропавшего? – даже не здороваясь, начал капитан.
– Разыскал.
– Где он был, тебе-то хоть рассказал?
– Как мы и предполагали, у своей приятельницы Шарон.
– Почему не отзывался и с утра в управление не явился, объяснил?
Мартин стрельнул по мне взглядом и вздохнул:
– Телефон у него разрядился, а сам он простуженный и больной. Еле на ногах стоит…
– А по бабам всё равно ходит! – хмыкнул Дрор, но тут же осёкся. – О смерти матери уже знает?
– Я ему рассказал. Мы сейчас ездили в бейт-авот, где она скончалась, оформили все необходимые бумаги и уже сидим в машине.
– Ну и как он сейчас? Держится?
