Собачий рефлекс – быть добрым и лизать руку хозяина, как Арти. Или стоять над ним и тяжело дышать в затылок. А потом вцепиться смертельной хваткой зубами в эту руку. Перед тем, как вцепиться в горло…
Самое любимое моё время – ближе к полуночи или чуть позже. На улице мало людей, да и сгустившийся сумрак скрывает ненужные детали, которые постоянно отвлекают внимание. Зато голова почти не болит, и взамен на это обостряются чувства. Я – как волк, бывший некогда доброй домашней собакой и вышедший теперь на охоту, а мои жертвы в это время расслаблены и спокойны, не ожидают никакого подвоха.
Ноги привели меня в квартал дорогих новостроек, возведённых в центре города на месте разрушенных старых арабских строений вековой давности. Это современные высотки по тридцать-сорок этажей, окружённые стандартными изгородями с запирающимися на замки калитками.
Точно не помню, в который из этих домов мне нужно попасть, но полагаюсь на «программу», которая движет мной. Если я должен найти эту женщину, то непременно найду её, даже если придётся идти с закрытыми глазами наощупь.
Неторопливо, но уверенно я шагал по тротуару между домов и разглядывал цепочку машин, припаркованных у обочин. А вот и голубенький «ситроен», показавшийся мне знакомым. Я подошёл поближе и заглянул в салон. Ничего интересного, лишь брелок, висящий на зеркале – маленький деревянный человечек с длинным носом и в полосатой, смешной шапочке… Его-то я, оказывается, и разыскивал сейчас, хоть до этого ни разу о нём не вспоминал! Это была машина моей женщины, а брелок я сам когда-то подарил ей в шутку…
Я обошёл машину и заглянул под колёса. Все места у обочины были расписаны для жильцов ближайшего дома. И в самом деле, белой краской под трафарет у передних колёс было выведено «16/28». Значит, моя бывшая возлюбленная жила в шестнадцатом доме в двадцать восьмой квартире.
Информация, наверное, и не особо необходимая, потому что ноги меня и так привели бы к ней.
Не раздумывая, я отправился к подъезду, где над дверями сиял крупный белый плафон с номером дома. Дверь оказалась неплотно прикрытой, иначе мне пришлось бы возиться с кодовым замком. Конечно, если позвонить в любую квартиру и попросить открыть, то мне открыли бы без лишних вопросов, но не хотелось привлекать чьё-то внимание.
В висках привычно стали постукивать звонкие молоточки, и горячие волны знакомой боли побежали от переносицы к затылку. Я невольно прищурился и прошёл по широкому пустому холлу к лифтам.
Вызвав лифт, я стал раздумывать, на каком этаже двадцать восьмая квартира. Так ничего и не придумав, я дождался, пока распахнулась дверь в кабину и протиснулся внутрь.
– Секундочку! – донеслось из-за спины, и я обернулся, машинально придержав дверь.
Следом за мной в лифт ворвалась высокая худая старуха в домашнем цветастом халате с маленькой болонкой на руках.
– Спасибо, – проскрипела она и сразу поинтересовалась, – вам на какой этаж?
Стрельнув взглядом по цифрам на стене, я недовольно буркнул первое пришедшее на ум:
– На шестнадцатый…
– Интересно, – оживилась старуха, – я всех жильцов на этом этаже знаю. Вы к кому? Наверное, к…
– Какая вам разница?! – неожиданно разозлился я. – Что вы ко мне пристали? Не с кем больше поговорить?
Вероятно, старуха не ожидала такой бурной реакции и на мгновенье замолчала, потом обиженно заявила:
– Какой грубый и неотёсанный мужлан! Обидела я его, видите ли!
Я отвернулся от неё и уставился на мелькающие на дисплее цифры этажей. Но старуха от меня отвязываться, видно, не собиралась. Наоборот, она придвинулась ко мне ближе.
– Я вас видела в нашем подъезде уже не раз и прекрасно знаю, на какой этаж вам надо. – От негодования она даже стиснула свою болонку, и та жалобно пискнула. – И знаю, к кому вы идёте! Никакой это не шестнадцатый этаж…
Дальше всё происходило уже помимо моего желания. Резко развернувшись, я быстро накинул капроновый шнур, который так и не выпускал всё это время из рук, ей на шею и затянул. Она почти не сопротивлялась, потому что не выпускала из рук собачку, лишь удивлённо и как-то растерянно смотрела на меня, пока глаза её не стали закатываться. Потом неловко сползла на пол, и лишь тогда истошно лающая болонка соскочила с её рук и забилась в угол кабины.
Не спуская с неё взгляда, я дождался, пока лифт, наконец, остановился на шестнадцатом этаже, потом сразу же нажал кнопку первого этажа, и лифт начал спускаться.
Уже выйдя на улицу, я перевёл дыхание и осмотрелся по сторонам. Никто меня здесь так и не видел. И лишь отойдя от дома на приличное расстояние, я вдруг подумал, что забыл положить на тело старухи кусок шнура с пятью узелками. Хорошо, хоть не оставил в лифте шнур, которым душил…
