– Ты никогда не продавалась? – сказал он, глядя на меня сверху вниз. – Ну-ну. Надо же так обманываться. – Голос его изменился. – А разве старый Джон-Хенри Рослин не купил тебя, когда предложил тебе деньги и крышу над головой в обмен на твою благосклонность? Ах нет, я и забыл! Он ведь женился на тебе! Поэтому вся эта история стала респектабельной и тебе даже не пришлось объяснять самой себе, почему ты бросила бар и отправилась жить с человеком, которого не любила. Полагаю, зная твой дар самообмана, что ты даже смогла убедить себя, что любишь его! А что было до старого Рослина? С ним ли ты впервые легла в постель за деньги и за крышу над головой? Ты всегда говорила мне, что была девственницей до брака с Рослином, но ведь ты ею не была, не так ли, моя дорогая? До него были другие мужчины! Женщина с твоим лицом и фигурой не может оставаться девственной до двадцати семи лет. Нет, я уверен, были и другие мужчины, которые платили тебе за услуги, а с Рослином тебе просто повезло – он случайно оказался порядочным человеком и предложил тебе стать его женой. А потом… что ж, за тебя говорят твои поступки. Что ты сделала, когда Рослин умер и оставил тебя без денег, чтобы достать их? Нет, не пытайся убедить меня, что ты легла в постель с моим отцом только из романтических чувств! Он содержал тебя, а ты спала с ним, чтобы продолжать жить в своем доме! А что ты сделала, когда он так некстати умер? Мне стоило всего лишь положить на стол пять соверенов, и ты сразу же пригласила меня наверх в свою комнату. Ты продалась мне за пять фунтов, моя дорогая, и не пытайся убедить себя, что ты сделала это по любви! Но тогда боги благоволили к тебе, не так ли, потому что я был столь по-детски одержим твоим очень красивым, очень желанным телом, что здравый смысл покинул меня, и я решил, что не успокоюсь, пока не представлю тебя миру как свою жену. Вот повезло-то тебе! Как невероятно повезло! Вот богатый молодой человек, который просит твоей руки! Конечно, он довольно молод и, безусловно, некрасив, но, сделав небольшое усилие, можно поверить в свою любовь к нему. Это же так просто, не правда ли? Несколько ночей там, несколько ночей тут, и – гляди-ка! Ты – леди, живешь в особняке и общаешься с аристократией! Кому теперь дело до того, как ты туда попала, незачем об этом думать, все забыто. Ты теперь леди или, во всяком случае, себя ею считаешь. Но понимаешь ли, в том-то и трагедия, моя дорогая, – ты никогда не была леди и никогда не могла ею стать. Ты проститутка. Всегда ею была и всегда ею будешь. Некоторых женщин изменить невозможно.
Он замолчал. Наступила долгая пауза. Я подумала: мне нужно идти. Я должна уйти отсюда. Я не могу здесь оставаться. Но двигаться было до странности трудно. В конце концов мне удалось встать. Я не могла смотреть на него, но знала, что он по-прежнему за мной наблюдает. Я просто физически почувствовала его ненависть ко мне и не испытывала больше ничего, кроме ужасного страха и желания убежать из комнаты.
Я добрела до двери и подергала за ручку. Дверь была заперта. Я развернулась.
– Выпусти меня! – закричала я. – Выпусти меня отсюда! Выпусти! – Потребность вырваться из этого замкнутого пространства была необоримой. Повернувшись, чтобы опять подергать дверную ручку, я вдруг инстинктивно, как это бывает у женщин, поняла, что вот-вот должно случиться что-то еще более ужасное, чем предыдущая сцена. – Выпусти меня!
Я услышала, как он небрежно протянул:
– Выпустить? Конечно, если сначала отпустишь меня, дав развод.
Я развернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, и с ужасом обнаружила, что он стоит прямо передо мной. Нервы мои сдали. Я потеряла контроль.
– Ты никогда не заставишь меня согласиться на развод! – закричала я с грубым корнуолльским акцентом. – Мы с тобой – муж и жена и навсегда останемся ими! Тебе никогда этого не изменить… ты никогда не заставишь меня сделать то, чего я не желаю делать!
Последовало секундное молчание. Я ощутила пустоту комнаты, а потом всепоглощающую вспышку первобытного, дикого чувства.
– Нет? – спросил он очень вежливо. – Посмотрим. – Тут вежливое выражение слетело с его лица, как маска, и я увидела, что он жаждет мести.
Я отступила назад.
– Не трогай меня.
– Почему нет? – Он сделал шаг вперед. – Ты ведь моя жена. Разве не это ты только что пыталась мне внушить? Ты моя жена, а я твой муж.
– Не прикасайся ко мне!
– Не так должна отвечать послушная жена!
– Если ты посмеешь тронуть меня хоть пальцем…
– Я трону тебя всеми пальцами, сука, чтобы доказать тебе, какая ты лицемерка!
– Прочь… Я тебя ненавижу!
– Я тоже тебя ненавижу, черт тебя побери, – процедил он сквозь зубы и изо всех сил прижал меня к стене.
Я кричала и кричала, но дверь была заперта, окна закрыты, а стены очень толсты. Никто меня не услышал. Никто не пришел. А когда он наконец меня отпустил и мы с ненавистью смогли посмотреть друг на друга, над нами сомкнулась тишина и заволокла память о нашей любви.
Как только я смогла двигаться, я снова попросила ключ, и он молча дал мне его.
