Оба отказались от чая, и Яков Михайлович, перебирая в уме всевозможные варианты вывоза чемодана (он уже принял по описи в отделении банка все семьсот девятнадцать драгоценностей и все заново опечатал), остановился на одном, поначалу казавшемся слишком дерзким, но благодаря дерзости дававшем надежду проскочить, спастись самим и спасти груз.
— Вам нужно немедленно к партизанам, — он нервно заморгал, обращаясь к Мирре и Степанычу. — По моим подсчетам, немцы будут в нашей станице уже сегодня. Представляете, что они сделают с вами?
Мирра и Степаныч переглянулись.
— Но мы понятия не имеем, где их искать, — хрипло ответил мужчина, выпуская едкое колечко дыма. Яков Михайлович махнул маленькой женской ручкой:
— Не беда. Попрошу одного парнишку, он им еду носит. Доставит вас в отряд в целости и сохранности, а там… Там как захотите. Я же займусь чемоданом. Думаю, мне удастся вывезти его к партизанам. Если повезет, встретимся в отряде. Можем и не встретиться — у нас их около девяноста орудует. Попадете в один отряд, я — в другой… Но разве это важно? Важно спасти груз, так ведь?
Молодая женщина кивнула, поправив черные вьющиеся волосы:
— Так, Яков Михайлович. Только у меня один вопрос. Скажите, как потом депешу моей матери передать? Она же с ума сойдет от волнения, если я не догоню грузовики из Армавира.
Притула дернул плечом:
— Подумаем. А сейчас, ребятки, собирайтесь. Парнишка явится с минуты на минуту.
Он не ошибся. Мирра едва успела вымыть руки и лицо и вытереть их старым вафельным полотенцем, как в дверь постучали, и начальник отделения банка впустил тщедушного мальчишку лет четырнадцати, с пестрым, как кукушечье яйцо, задорным личиком.
— Это мои друзья, Сережа, — сказал он ласково и потрепал парнишку по румяной щеке. — Отведешь их в партизанский отряд, которым твой батька командует.
Сережа посерьезнел, словно повзрослел лет на пять.
— Дядя Яков, — спросил он, как-то по-особенному выпевая слова, — а вы своих друзей действительно хорошо знаете? Батько не велел таскать к нему кого ни попадя.
— Прав он, твой батько, потому и командир хороший, — согласился с ним Притула, тоже посерьезнев. — Но и я за наш отряд в какой-то степени в ответе. Сколько в округе в партизанах наших ребят, из Безымянной? Неужели я могу их подвести? Ты как думаешь?
Сережа наклонил голову набок и шмыгнул птичьим носом. Слова начальника банка показались ему разумными.
— Ладно, дядя Яша, отведу я ваших людей в отряд. — Он махнул рукой: — Пусть отец решает, быть им там или не быть.
