Света покраснела, потом побледнела, взъерошив ежик светлых волос на макушке. Она давно уже стриглась очень коротко. Впрочем, в этом ей никто не препятствовал.
— О моей сестре? — Она привстала и тут же опустилась на диван. — О какой сестре? Папа, только не говори, что у тебя есть еще одна дочка. — Вадим Сергеевич будто прирос к стене, сливаясь с белыми моющимися обоями.
Громов снова взял инициативу в свои руки:
— Мы все тебе расскажем, обещай только спокойно выслушать, — сказал он.
Света дернула плечом:
— Я же сказала — давайте. Это становится интересным. Впрочем, подождите! — Она хлопнула в ладоши, и ее голубые глаза загорелись задорным огоньком. — Наверное, дело было так. Однажды Вадим Сергеевич Воронцов, который слыл примерным семьянином и очень любил жену, решил провести отпуск один, отправившись в город на берегу моря. И именно там, на берегу моря, одним жарким южным вечером он встретил прекрасную незнакомку, которая повела его к себе. Жаркая любовь дала плоды. Или один плод — неважно. Благодаря этому я имею сестру.
— Почти так, хотя и не совсем, — пробурчал Виталий. — Дядя, может, пора тебе тоже вступить?
Воронцов переминался с ноги на ногу, как нашкодивший мальчишка.
— Так получилось, Света, — наконец выдохнул он и, словно почувствовав облегчение, начал более уверенным голосом: — Курортный роман… О них пишут стихи, песни. Банально, но они случаются сплошь и рядом.
Глаза девушки сузились от злости, рот превратился в тоненькую красную полоску.
— Значит, банально… А о маме ты подумал?
— Подумал, раз больше никогда не видел эту женщину, — буркнул Вадим Сергеевич. — И не имел понятия о дочери. Она написала мне письмо, кстати, ничего не требуя, просто чтобы я знал, что в Приморске растет мой ребенок.
— Я полагаю, этот ребенок сейчас здесь, — Света, как всегда, отличалась поразительным чутьем, — и ждет, пока мы примем его в свои объятия. Может быть, здесь и мамаша? Учти, ее я выставлю сразу.
— Мать Маши — так зовут твою сестру — умерла несколько лет назад, — бросил Воронцов.
Света щелкнула длинными пальцами с наманикюренными кроваво-красными ногтями.
— Почему же ты решил привезти сюда сестру только сейчас, если письмо было написано несколько лет назад? — ехидно поинтересовалась она. — Вдруг проснулись отцовские чувства? Или смерть Лени подтолкнула тебя?
— Я узнал об этом письме совсем недавно, два дня назад, — признался Воронцов. — Видишь ли, когда оно пришло, мы с тобой и Леней отдыхали на Бали, а почту поручили дедушке. Он взял письмо, прочитал и… забыл о нем. Последние годы отец страдал склерозом.
— Не в склерозе дело, — парировала Света так активно, что маленький комок слюны, вылетев из ее рта, попал на диван. — Он был более человечным и представлял, какую боль это принесет всем нам. Значит, ты отыскал письмо, когда ездил к нему домой?
Вадим Сергеевич опустил голову:
— Да.
— Понятно. — Света вскочила и, подойдя к отцу, пристально посмотрела ему в глаза. — Папа, а ты уверен, что она твоя дочь? По телевизору идут сотни передач, в которых якобы внебрачные дети претендуют на наследство родителей. Хорошо, что анализ ДНК расставляет все по своим местам. Вы сделали анализ ДНК?
— Маша сама настаивала на нем, — встрял Виталий. — За материал отвечал я, так что экспертиза была честной. Конверт в моей машине, можешь посмотреть. Принести?
Она покачала головой:
— Ну, хорошо, раз все так серьезно… Папа, веди ее сюда.
Вадим Сергеевич бросился к «Фольксвагену», как подросток. Многие в его возрасте позавидовали такой прыти.
Света тяжело вздохнула и взяла Виталия за руку.
— Я понимаю, он хочет ею заменить Леонида, — сказала она. — Только вряд ли получится. Леня был… — Она смахнула слезинку. — До сих пор не могу привыкнуть к прошедшему времени. Была мама, был дед, был Леня. И все они были уникальными. Таких больше нет и не будет.
— Каждый человек по-своему уникален, — философски заметил Громов. — Дядя и не пытается заполнить пустоту Машей. Он хочет ей помочь как порядочный человек.
Света надула губы и обязательно сказала бы какую-то колкость, но на пороге, радостный, как Дед Мороз, принесший подарки, возник Воронцов, держа под руку чернявую Машу.
На удивление Виталия, девушка выглядела как сама скромность. Румянец чуть тронул ее смуглые щеки, ресницы трепетали от волнения, взгляд выражал и радость, и неловкость одновременно.
— Знакомься, Светлана, — торжественно произнес Воронцов. — Это твоя сестра Маша. — Света попыталась выдавить улыбку, но у нее плохо получилось.
Маша подошла к ней и коснулась ее руки, которую та сразу отдернула.
— Я представляю, как тебе было неприятно узнать обо мне, — она старалась говорить мягко, задушевно, и Света понемногу начала таять:
— Я… — Ей было трудно говорить, но Маша крепко обняла ее и прошептала:
— Потом, все потом. Главное — мы встретились. У меня давно нет родных, и обрести семью… Даже не знаю, как лучше сказать. В общем, это очень важно.
— Да, я понимаю, — отозвалась Света совсем уже миролюбиво.
Вадим Сергеевич радостно потер ладони.
— Ребята, пойдемте за стол, — провозгласил он. — Гуля сегодня постаралась.
