Воронцов наизусть знал показания инструктора горкома и мог процитировать их с закрытыми глазами. Он вспомнил черноволосую, с серебром в волосах (ох, рано оно испортило краски) смуглую женщину неопределенного возраста, с большими влажными черными глазами, четко дававшую показания: «Нашли председателя, надо было видеть, как он разволновался и стал искать машину. Город бомбили. Вокруг пыльный полумрак и свист осколков. Наконец, пригнали старенькую полуторку. Здоровые мужики с трудом подняли чемодан в кузов. Председатель приказал мне и шоферу гнать прямо в горы в станицу Безымянную и сдать драгоценности в отделение районного банка. Все другие выезды уже контролировали гитлеровцы». Он открыл рот, хотел возразить, что они не имеют права обвинять кого-либо, ничего не доказав, но старичок уже вводил в комнату первого допрашиваемого — плечистого парня лет двадцати пяти. Капитан выудил из кармана очки, которые надевал лишь в редких случаях, чтобы казаться солиднее, и, взяв ручку, произнес суровым голосом:
— Фамилия, имя, отчество.
— Петров Игорь Иванович, — произнес дюжий парень. — Партизан отряда Семена Орлова, геройски погибшего.
— Это мы и без тебя знаем, — махнул рукой следователь НКВД. — Что вам известно про черный чемодан?
Глаза Петрова беспокойно забегали. Он нервно затеребил в руках давно не стиранный платок:
— Ничего не знаю, не ведаю…
— Это ты брось! — повысил голос капитан. — У меня имеются сведения… — Он снова достал из папки желтоватый листок и металлическим голосом прочитал: — «Местный партизанский отряд был создан 9 августа 1942 года. 27 августа Притула Яков Михайлович сдал ценности Керченского музея на хранение начальнику снабжения отряда. Ценности сданы в присутствии комиссара отряда и в полном объеме соответствуют первоначальной описи». Все знаешь и ведаешь. — Неожиданно для всех он сменил тон и заговорил уже ласково: — Ну послушай, Петров, ты взрослый мужик, отец семейства. Неужто не понимаешь: от того, что ты нам сейчас расскажешь, зависит не только твоя судьба, но и судьба твоей семьи? Ты можешь пойти по делу как свидетель, а можешь как обвиняемый. Это пятнадцать лет лагерей как минимум. Видишь ли, небезызвестный тебе Яков Михайлович Притула не зря трясся над золотом. Это собственность государства. И с расхитителями оно будет сурово, я тебе обещаю.
Парня затрясло.
— Не ведаю… — еле выдавили побелевшие губы.
