— Я, дед, со всеми по закону, — отозвался Алексей Павлович и, достав из нагрудного кармана папиросу и коробок спичек, закурил. — Давай первого. — Когда дед ушел, он положил перед лейтенантом чистый лист и ручку. — Серега, — начал капитан, — ты хотя и молодой, а начальство тебя уже жалует. Есть у тебя талант к нашей работе, видно невооруженным глазом. Один только недостаток, Воронцов, — молод больно. Но это дело поправимое. Правда, сейчас тебе молодость мешает. Вижу, жалко порой бывает обвиняемых. И это неправильно. Во-первых, время сейчас такое, что гадов недобитых, предателей невыявленных многое множество землю топчет. Во-вторых, невиновного мы не тронем, ибо закон превыше всего, так, погутарим и отпустим на все четыре стороны. Знаешь, для чего я все это говорю?
Лейтенантик кивнул:
— Догадываюсь. Старик упомянул о героях войны, которых мы с тобой сейчас допрашивать будем.
— Вот именно, — подтвердил капитан, и его суровое, точно высеченное из камня лицо стало еще серьезнее. — Какие они там подвиги совершали, мне неведомо. На войне мало кто из мужиков под юбкой у жены прятался. А вот золото, отданное им на сохранение, пропало, — это уже факт! Партия поручила нам его отыскать, чуешь? — Он указал на исписанный листок, выуженный из папки: — Авдеева — вот настоящий герой, хоть и баба. Ее показания захватил так, на всякий случай. Она — герой, потому что доставила чемодан до пункта назначения. А другие — воры. Так что не жалей никого. Если они украли — значит, никакие они не герои, а обычные воры.
