Алексей снова закурил, нервно дымя:
— Не хочется думать, что к этому причастно командование отряда, но все наводит на эту мысль. Смотри, как логично получается. Притула после прибытия в отряд вскоре погибает в одном из боев. Как ни крути, это был единственный человек, искренне болевший за судьбу драгоценностей. И командование отряда решает их присвоить, а для начала перепрятать из чемодана в другое место. Допустим, командир, комиссар и начальник снабжения принесли его к реке, пытаясь переложить в свои торбы, но их спугнул Петров. Друзья бросили чемодан с оставшимся содержимым и сбежали. Те, кто пришел к реке после них, забрали жалкие крохи. Вот почему командир их не обыскивал. У него была задача посложнее — вывезти килограммов семьдесят золота. Станичник намекнул, что у этой Годлевской с Орловым были не просто дружеские отношения. Вот Семен и решил отправить любовницу с ящичком, думаю, килограммов в пятнадцать, из отряда. Как тебе такая версия?
— Имеет право на существование, — согласился Воронцов. — Только куда делись остальные килограммы?
— Руководство отряда — позволь заметить, что эти люди более образованные и знающие, чем остальные бойцы, малограмотные крестьяне, которые вполне могли принять ценности за ничего не стоящие безделушки и потерять без сожаления, — начал Алексей Петрович, — поделило все на три части. Пятнадцать на три — это сколько? Сорок пять? Не хватает еще около тридцати килограммов, но наши подсчеты приблизительны. Как удалось вывезти остальное? Не знаю. Тут нам предстоит поработать. — Он встал, разминая затекшие ноги. — Едем в Армавир, к этой Годлевской. Очень надеюсь, что она прольет свет на эту темную историю.
Заскрипев начищенными сапогами, он направился к выходу. Сергей потрусил за ним. Старичок поджидал их на крыльце, разговаривая с какой-то толстой бабой в сарафане, с коромыслом на плечах.
— Закончили? — Он будто достал из кармана угодливую улыбку.
— Закончили, — подтвердил капитан. — Задержанных не выпускать до приезда машины. Головой за них отвечаешь.
Дед приосанился, насколько позволила больная спина:
— Слушаюсь, товарищ командир.
Алексей Павлович постучал в кабину, разбудив мирно дремавшего шофера:
— Николай, едем в Армавир.
Водитель покорно завел машину, и офицеры НКВД залезли в кабину.
— Дорогу тут новую строят, — сказал он, когда капитан поморщился, подскочив на ухабе. — Эта резко в горы идет. Та, говорят, ровнее будет.
Алексей Павлович кашлянул:
— Скорее бы. Спина болит от этой проклятой езды.
<p><strong>Глава 20</strong></p>Белогорск, наши дни
