— Значит, монетку, которую ты односельчанам показывал, тебе Притула подарил? — усмехнулся Алексей Павлович и что-то черкнул на листке: — Ладно, сейчас приглашу конвой, и завтра тебя отправят в город. Жди суда. И клейма для семьи «враги народа».
Игорь затрясся еще больше.
— Ладно, только воды дайте.
Сергей плеснул ему в стакан воду из графина, заботливо поставленного на стол.
Петров принялся жадно пить, половину расплескивая на деревянный пол.
— Ни при чем тут я, товарищ начальник, — проговорил он, задыхаясь. — Ну, знал, что Притула привез какой-то черный чемодан, а командир его в обоз пристроил. Только о содержимом его не ведал — хоть стреляйте. Случайно все получилось. — Он закашлялся, поперхнувшись.
Капитан и лейтенант терпеливо ждали, пока Петров продолжит:
— А в конце лета… вышли мы к горе Большой, там речка такая быстрая течет, правда, не очень глубокая, вода в ней такая… мутная… Повел я коней на водопой и на мелководье этот проклятый чемодан и увидел. Только пустой, понимаете? Рядом с ним что-то среди камешков поблескивало. Посмотрел — монета золотая. А потом Васька Ягдычев подбежал, тоже чемодан увидел. Я ему монету показал, и он в воду полез, думал тоже что-то отыскать, и отыскал — браслет женский в виде змейки. Я, дурак, монету себе оставил, а он браслет командиру отдал. Тот велел и чемодан принести, пусть и пустой, как я понял, так в своей землянке его и оставил. Вы его там и нашли.
Сергей, слушая парня, понимал, что тот не врет. Прикарманил монету по дурости, по дурости и срок получит, небольшой, наверное. Жалко дурака. Капитан черкал на листке, записывая каждое слово.
— Скажи, — снова обратился он к Петрову, — а командир-то ваш провел совещание? Такое дело — государственное имущество пропало. Кстати, если верить описи, куда-то подевались и сорок тысяч рублей, которые Притула с собой прихватил.
Петров покачал головой:
— Нет.
— И что же, ничего не сказал? — изумился Сергей.
Парень тряхнул волосами:
— Нет, велел молчать. — Он вдруг опустился на колени: — Товарищи начальники, пощадите меня, глупого. Я же вернул монетку, больше ничего у меня нет. Если посадят — как моя семья? А станичники? Мне же им в глаза стыдно смотреть будет.
— Все решит суд, — коротко бросил капитан. — Может, и немного получишь. В доме твоем обыск проведем. Если что-нибудь найдем — пеняй на себя.
Он позвал солдата, и тот, тыкая штыком в спину Петрова, повел его в избу, временно превращенную в камеру.
Проводив задержанного, Алексей раздавил папиросу о край стола.
