— Ну, что скажете, товарищи? — Голос капитана звучал доброжелательно, но в нем чувствовались металлические нотки. — Что скажете насчет Спецгруза номер 15 Г.
Партизаны переглянулись. Их лица вытянулись, будто по команде, но энкавэдист прочитал что-то фальшивое в этом удивлении. Во всяком случае, так ему показалось.
— Или вообще о нем не слыхали? — ехидно поинтересовался он, слюнявя папиросу. Боголепов развел руками:
— Как же так? — Мужчина моргал, будто не понимая, что происходит. — Семен Иванович и я бумагу в штаб писали: дескать, сожгли все в лесу. — Воронцов почувствовал, как забилось сердце.
— Сожгли? — спросил он. — Сожгли ценный груз?
Богдан отвел глаза.
— А что прикажете делать? — буркнул он. — Немцы со всех сторон окружили, бои каждый день, считай. Надо было скорее из тех мест выбираться. Вот и решили с командиром все сжечь, а отряд распустить. С каждым днем в нем становилось все меньше и меньше людей.
— А деньги? — Алексей Павлович поднес к глазам бывшего комиссара листок бумаги с какими-то цифрами. — Вот здесь черным по белому написано, что Притула взял из банка для вашего отряда сорок тысяч.
— Вот ни копеечки не взяли, — встрял Куропаткин и отвел глаза. Это не ускользнуло от Курилина. — Деньги сразу в мешок перепрятали холщовый, не подумали, что осень наступает. Как дожди пошли, они и промокли. Когда полезли в мешок, чтобы их достать, одни ошметки обнаружились.
— Как же сожгли сокровища? — не отставал капитан. — Это ведь золото!
— Да ведь как… — Боголепов сжал натруженные крестьянские руки. — Керосином облили — и все. Потом остатки в яму бросили и ветками закрыли.
— Место показать сможете? — Курилин сверкнул темными глазами из-под черных насупленных бровей. Куропаткин и Боголепов снова переглянулись.
— Отчего ж не показать? Покажем… — отозвался бывший начальник снабжения. — Ежели найдем. Сами понимаете, когда кругом стреляют… Думаешь, как людей спасти, все же боевые единицы… Ить страну не украшения там всякие с оружием защищали.
— Понятно. — Капитан сунул им какие-то бумажки: — Подпишите. Можете быть свободны, но из города не уезжать.
— Дык это… Нам в станицу надо, хозяйство поднимать, — угодливо проговорил Василий. — Меня председателем колхоза хотят поставить.
Алексей Павлович даже не взглянул на него:
— Я дважды не повторяю. В противном случае в камере посидите.
Комиссар вскочил, зло посмотрев на товарища, и залебезил, извиваясь, как уж:
— Конечно, товарищ капитан, мы подождем. Вы же во всем разберетесь.
