Наследство последнего императора полностью

Однако их спасители одновременно дали спасенным понять, чтобы они никаких иллюзий по поводу новой власти не строили. Матросы в первый же день провели сплошной и жесткий обыск, изъяли часть драгоценностей и почему-то старинную библию на старославянском языке, с которой никогда не расставалась вдовствующая императрица. Когда матрос, обыскивавший ее спальню, сунул пренебрежительно древнюю книгу за пояс, Мария Феодоровна впервые потеряла самообладание. Она заявила, что отдаст все, что у нее есть, до последней копейки, но только пусть он оставит ей книгу. Матрос неодобрительно заявил:

– Как же так? Вы такая почтенная женщина, небось, в гимназии учились… И читаете такую чепуху. Попам верите! Они и рады стараться – сеют дурман и среди трудового народа, и среди царей. Почитайте-ка лучше что-нибудь из произведений Карла Маркса или товарища Троцкого. Или, на худой конец, английского ученого Чарльза Дарвина[46]. А книженцию вашу я возьму для вашего же блага: чтоб она мозги вам не засоряла.

После заключения Брестского мира из Крыма Романовых вывезли морем англичане.

Николай открыл тетрадку и прочел первую запись, которую перечитывал так часто, что знал ее уже наизусть. Это была телеграмма от Родзянко, которую главный думец прислал императору в Ставку 27 февраля в 12 часов 40 минут.

«Занятия Государственной думы Указом вашего величества прерваны до апреля.

Последний оплот порядка устранен. Правительство совершенно бессильно подавить беспорядок. На войска гарнизона надежды нет. Запасные батальоны гвардейских полков охвачены бунтом. Убивают офицеров. Примкнув к толпе и народному движению, они направляются к дому Министерства внутренних дел и Государственной Думы. Гражданская война началась и разгорается. Повелите немедленно призвать новую власть на началах, доложенных мною Вашему величеству по вчерашней телеграмме. Повелите в отмену Вашего высочайшего указа вновь созвать законодательные палаты. Государь, не медлите! Если движение перебросится в армию, восторжествует немец, и крушение России, а с ней и династии, неминуемо. От имени всей России прошу Ваше величество об исполнении изложенного. Час, решающий судьбу вашу и судьбу родины, настал. Завтра может быть уже поздно. Председатель государственной думы Родзянко».

Как же хорошо все-таки, что я не просто отправил телеграмму в архив, но сначала переписал ее, словно предчувствовал, что у меня будут отобраны и конфискованы все архивы сначала «Временными» демократами, потом большевиками. Странно, как же я так мелко попал тогда на крючок Родзянки! Наверное, оттого, что никогда и ни при каких обстоятельствах не предположил бы, что дворянин, камергер двора, человек столь известный и уважаемый, вознесенный на одну из самых высоких вершин служения Отечеству, сможет так нагло и без оглядки врать! И кому? Слишком поздно я обнаружил, в этой телеграмме все ложь – от первого и последнего слова! Другое дело, это его вранье все-таки неотвратимо обернулось страшной действительностью. Все, о чем сей жирный и трусливый негодяй нафантазировал в телеграмме, все-таки состоялось спустя несколько месяцев да еще и с удесятеренной силой.