Наследство последнего императора полностью

Из-под вагонов состава послышалось резкое шипение – это входил воздух из пневматической системы тормозов. Казалось, яковлевский поезд глубоко и с облегчением вздохнул. Потом он, словно придя в себя, вздрогнул и пошел дальше. Снова вздрогнул, словно отходя от только что пережитой опасности, и уже смелее пошел, набирая скорость.

Прибывший эшелон остановился точно у перрона. Это был состав, на котором Заславский пытался догонять Яковлева. Когда самые смелые из толпы стали перебираться под вагонами к поезду Яковлева, они увидели только огни его хвостового паровоза, исчезающего за поворотом дороги, и проводили его яростным ревом.

Через полчаса поезд Яковлева остановился на предыдущей станции Екатеринбург-2.

Комиссар прошел на телеграф и приказал дать связь с Уралсоветом.

Через час к станции подъехал легковой открытый паккард. В нем были Голощекин, Белобородов и Заславский. Их сопровождали два грузовика. Один был с вооруженными солдатами, другой – порожняком. В него, по приказу Яковлева, романовская прислуга стала укладывать вещи семьи.

Белобородов, Голощекин, Заславский зашли в штабной вагон. Голощекин молча дал Яковлеву документ с угловым штампом Уралсовета и двумя печатями – совдепа и чека. Комиссар медленно прочитал бумагу.

Я, комиссар Всероссийского Центрального исполнительного комитета Сов. Раб., Кр. и Сол. Депутатов, имеющий специальное поручение как от Сов. Нар. Комиссаров, так и от ВЦИК перевезти всю семью бывшего царя Николая Романова из г. Тобольска в г. Екатеринбург, вследствие того, что за отъездом в Москву я не успел выполнить возложенной на меня задачи, а перевез в г. Екатеринбург только царя, царицу и их дочь Марию, в интересах окончания этого дела и благополучного разрешения возложенной на меня задачи – передаю настоящим Уральскому областному совету Раб., Кр. и Солд. Депутатов свои полномочия для дальнейшей переотправки всей царской семьи в г. Екатеринбург. Поэтому все оставленные мною в г. Тобольске лица обязаны беспрекословно подчиняться распоряжениям Областного совета так же, как если бы эти распоряжения отдавались мною лично. Распоряжения Областного совета будут подписываться председателем Обл. Совета т. Белобородовым, подпись которого такова:

Пред. Обл. Совета А. Белобородов

Чрезвычайный комиссар Совнаркома В. Яковлев

Дочитав до конца, комиссар покачал головой:

– Но ведь причина, отчего моя миссия прервана, указана ложная.

– Что еще там ложного? А ты, Яковлев, разве не в Москву? – спросил Голощекин. – Или намылился еще куда в какое место?

– Впрочем, не имеет значения, – сказал Яковлев, не отвечая на прямой вопрос. – Подписываю.

Получив подпись, Голощекин в сопровождении Белобородова вошел в поезд хозяином. Без стука он неожиданно и резко отодвинул дверь в купе Николая.

– Гражданин Романов! С вещами на выход!

В купе Александры Белобородов постучал. И услышав звонкое «Да!», которое произнесла Мария, отворил дверь и некоторое время рассматривал помертвевшую от страха Александру, лежащую на диване и Марию рядом с ней. Девушка держала в руках салфетку, смоченную в уксусе с водкой: она ставила матери компресс на лоб и восприняла появление Белобородова и Голощекина совершенно спокойно, даже равнодушно, хотя сердечко у нее колотилось так, что стук отдавался в ушах. Она проявила отцовский характер, молча дав понять, что у нее есть более важные дела, нежели общение с незваными гостями.

– Так, дамочки! – заявил Белобородов. – Приехали! Поезд дальше не пойдет. Быстро выходим. На сборы – десять минут.

– Вы разве не видите? – хладнокровно спросила Мария. – Моя мама нездорова. У нее только что был сердечный приступ.

– Ничего! – заявил Голощекин, выступая вперед. – Считайте, мы вам подали карету скорой помощи. Путешествие кончилось. У вас есть возможность отдохнуть в спокойной обстановке. Вот и поправитесь от мучений, которым вас совершенно напрасно подверг комиссар Яковлев. Полчаса вам лично хватит, чтобы собраться?

– Нам лично – хватит. Но остальные вещи…