– Да, я ее знал. Не могу сказать, что мы были друзьями.
– А я ее почти не знала. Да и с Мюриель я близко познакомилась только в последний год.
– Ну, любовницы и жены не должны встречаться.
– Верно. Но… – Она закрыла глаза. – Крепкая штука.
– Да.
– Она помогла мне, сэр Нейл. Она взяла меня к себе, несмотря на то, кем я была. Я старалась не любить, поскольку любовь приносит только горе. Однако я полюбила. Да.
Голос Элис дрогнул, лунный свет блеснул на ее влажных щеках.
– Я знаю, – сказал Нейл.
Она немного посидела, глядя в бутылку. Потом подняла ее.
– За Роберта, – сказала она. – Он убил моего короля и любовника, он убил мою королеву и друга. Я пью за него и за его ноги, отсеченные от бедер, и его руки, отсеченные от плеч, похороненные в разных местах… – Она смолкла, и из ее груди вырвалось рыдание.
Он взял бутылку.
– За Роберта, – повторил сэр Нейл, делая очередной глоток.
Белая Леди – ее звали Бринна – оторвалась от листков с музыкой Леофа.
– Это будет работать? – спросила она.
Леоф некоторое время смотрел на странную женщину. Он устал, болела голова, больше всего на свете ему хотелось оказаться в постели.
– Я не знаю, – наконец ответил он.
– Нет, он знает, – сказала Мери.
Он бросил на девочку предупреждающий взгляд, но она лишь улыбнулась.
– Вы мне не доверяете? – спросила Бринна.
– Миледи, я вас не знаю. Меня обманывали прежде – и довольно часто. Сегодня был очень долгий день, и я не совсем понимаю, почему вы здесь. А некоторое время назад к нам приезжала другая посетительница, которая назвалась родственницей Мери, и вы мне ее напоминаете.
– Это была одна из моих сестер, – сказала Бринна. – Она могла скрывать свое истинное имя, но все остальное, что она вам сказала, правда. Она, как и я, прорицательница. Как и я, она знала: если кто-то и способен исправить закон смерти, то это вы двое. Я пришла, чтобы вам помочь.
– Как вы можете помочь?
– Не знаю, но меня сюда влекло.
– Пока я не вижу в этом особого смысла, – заметил Леоф.
Бринна наклонилась к нему.
– Я нарушила закон смерти, – тихо сказала она. – Я несу ответственность. Вы понимаете?
Леоф вздохнул, провел рукой по волосам и поморщился, коснувшись больного места.
– Нет, – ответил он. – Я ничего не понимаю.
– Все получится, – продолжала настаивать Мери.
Леоф кивнул:
– Я сочиняю больше сердцем, чем головой, и мое сердце подсказывает, что у нас получится, если эту музыку удастся исполнить, но это невозможно. В этом и состоит проблема.
– Я не понимаю, – призналась Бринна.
– Вы умеете читать музыку по нотам?
– Да, – кивнула она. – И еще я могу играть на арфе и на лютне. И я могу петь.
– Значит, вы заметили, что здесь три голоса? Низкий, средний и высокий.
– В этом нет ничего необычного, – сказала Бринна.
– Верно, так принято. Но если вы присмотритесь внимательнее, то заметите, что каждый голос ведет две линии.
– Да, я вижу. Однако я уже встречала такой подход в «Армайо» Роджера Хлайвесена, к примеру.
– Очень хорошо, – сказал Леоф. – Но тут есть различие. Вторые линии – те, где повторы – должны петь… э, ну… мертвецы.
Когда Бринна и глазом не моргнула, Леоф продолжал:
– Остальные строки должны петь живые люди, но для того, чтобы исполнение получилось правильным, необходимо, чтобы все участники слышали друг друга. Я не могу себе представить, как такое возможно.
Но Мери и Бринна смотрели друг на друга со странными улыбками на губах.
– Это не проблема, верно, Мери? – сказала Бринна.
– Да, – спокойно ответила девочка.
– И как скоро мы сможем это исполнить? – спросила Бринна.
– Подождите, – сказал Леоф. – О чем вы обе говорите?
– Мертвые слышат нас через Мери, – объяснила Бринна. – Вы сможете слышать мертвых через меня. Понимаете? Я последний кусочек вашей головоломки. Теперь я знаю, зачем я здесь.
– Мери? – Леоф вопросительно посмотрел на девочку, и та молча кивнула. – Отлично, – сказал он, стараясь подавить появившуюся надежду. – Если вы так уверены…
– Как скоро?
– Я могу петь среднюю часть, – сказал он. – Ареана споет партию высокого голоса. Нам нужен певец для партии низкого голоса.
– Эдвин Милтон, – сказала Ареана.
– Конечно, – осторожно сказал Леоф. – Он с этим справится. Если он все еще в Хаундварпене и если мы сумеем до него добраться.
– Хаундварпен осажден, – объяснила Ареана.
– Нет, – возразила Бринна. – Хаундварпен уже взят. Но это хорошо для нас.
– Почему?
– Мой брат – принц Ханзы. Они не помешают ему войти в город или покинуть его. И не станут задавать вопросов. Во всяком случае сейчас.
– Принц… – Он замолчал. – Значит, вы принцесса Ханзы?
Она кивнула.
– Тогда я ничего не понимаю, – сказал Леоф.
– Мой брат и я приехали сюда, подвергаясь серьезной опасности, – сказала Бринна. – Поймите, сейчас не имеет значения, кто одержит победу в войне. Если барьер между жизнью и смертью ослабеет еще больше, обе империи обратятся в пыль.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что подвергаетесь серьезной опасности? – спросила Ареана.
