– Я бы поставила такое предложение под сомнение, – сказала Неренай. – Следуйте за арилак, но не слепо. Подвергайте сомнению все, что оно предлагает.
Матушка Уун покачала головой:
– Я предчувствовала появление арилак, подозревала, что оно сумело вас найти уже во время нашей первой встречи, но я знаю слишком мало, чтобы быть вам полезной. Вот почему я послала за Неренай. Именно ее клан хранит эти тайны. – Матушка улыбнулась. – Она сможет вам помочь…
– Я к вашим услугам, ваше величество, – сказала Неренай.
Некоторое время Энни молча смотрела на сефри. Ей ужасно хотелось поверить в искренность Неренай, но она опасалась, что эта женщина может оказаться шпионкой. Вот почему так трудно быть королевой: теперь она никому не могла верить. Неожиданно оказалось, что ее окружают не друзья, а незнакомцы.
«Но я же сама так все устроила, разве нет?» – подумала Энни. И причины по-прежнему казались ей достойными.
– Мне бы хотелось спросить еще кое-что, – сказала она.
– Я готова ответить на любые вопросы, ваше величество.
– Вы знаете, что я освободила Узника. Это была ошибка?
– Да.
– Насколько серьезная?
– Очень серьезная, – ответила Матушка Уун. – Однако я не могу сказать ничего более определенного.
– Он обещал исправить закон смерти и умереть.
– И он выполнит оба своих обещания. Проблема состоит в том, что он успеет сделать в промежутке.
– Прошло уже несколько месяцев.
Древняя сефри хрипло рассмеялась, а по губам Неренай скользнула давно ожидаемая недобрая улыбка.
– Он ждал в течение двух тысяч лет, ваше величество. Несколько месяцев для него лишь мгновение.
Энни вздохнула:
– Я помню, вы меня предупреждали. Но тогда мне показалось, что у меня нет выбора.
– Верно, – кивнула Матушка Уун. – Я знала, что вы так поступите.
– Вы знали?
– Ну, я была почти уверена.
– Почему же вы меня не предупредили?
Матушка Уун поставила чашку на маленький столик.
– Я сказала, что освободить Узника было ошибкой. Но если бы вы умерли, было бы еще хуже. Вы должны занять трон седоса. Вы, Энни, а не кто-то другой. Только в таком случае для нас наступит искупление.
– Искупление?
– Это очень древнее понятие сефри. Мне не следует о нем говорить.
– Значит, вы служите мне именно по этой причине?
– Пока Узник оставался в темнице, мы должны были за ним следить. Теперь мы освободились и можем служить вам, что мы и делаем. Как только он обрел свободу, наши воины отправились вас искать.
– И спасли мою жизнь. И помогли завладеть замком. А теперь вы хотите, чтобы у меня появилась новая горничная. Но я не понимаю почему, Матушка Уун.
– Потому что вы можете все исправить, – ответила старая женщина. – И я больше ничего не стану вам говорить, в противном случае знание ударит вам в голову и погубит. Так вы хотите Неренай или нет? Вы можете отказаться; все остальное останется в силе.
Энни вдруг ощутила, как ее охватывает паника, нечто похожее она испытала у стен города.
«Я ничего не хочу! Я не хочу восседать на троне седоса или спасать мир. Я хочу, чтобы Казио и Остра вернулись, хочу снова оказаться в пути…»
– Ваше величество? – с тревогой сказала Матушка Уун.
Энни почувствовала, что по ее щекам текут слезы. Она тряхнула головой и расправила плечи.
– Неренай из Дома Серн, я буду рада, если ты станешь одной из моих горничных. Но ты должна понимать, что идет война, в которой я буду участвовать, и твоя жизнь подвергнется опасности.
– Нам всем грозит опасность, – ответила Неренай. – Для меня большая честь принять ваше предложение.
Энни почувствовала, как нечто, похожее на маленький язычок пламени, коснулось ее спины.
– Это ошибка, – сказала женщина.
«Может быть. Но это моя ошибка. Я буду сама принимать решения».
В ответ раздался презрительный смех. Потом жар исчез.
Нейл отстегнул нагрудник кирасы и, поморщившись, опустил его на пол. Взглянув на свое туманное отражение на гладкой поверхности нагрудника, он вздохнул.
В дверь его крошечной комнатки постучали.
– Входите, пожалуйста, – сказал он.
Дверь распахнулась, на пороге стояла Элис, очень хорошенькая в простом желтом платье.
– Мои поздравления, – сказала она.
Он кивнул:
– Благодарю вас.
– Однако вы не выглядите счастливым, – заметила она. – Разрешите мне угадать: вы разочарованы, что он сбежал, как трусливый пес.
– Он отступил, – ответил Нейл.
– Однако вы его преследовали, – фыркнула Элис.
Нейл пожал плечами, движение вызвало боль.
– Мне его жаль.
– Но разве вы не хотели, чтобы все произошло именно так? Разве вы не блефовали?
– Я не блефовал, – ответил Нейл. – Иначе он бы мне не поверил. Для человека, который хочет жить, нет ничего страшнее противника, который жить не хочет.
– Понятно. Значит, вы не хотите жить?
– Рука, которой я держу меч, совсем плоха – а другая еще хуже. Все мое умение сражаться теперь бесполезно, и я больше никогда не одержу победы благодаря тому, что я лучший. У меня осталось только одно оружие – безразличие. Нет, я не стану себя убивать. Однако мой следующий противник может не дрогнуть, и тогда мне конец.
– Ваши раны еще не полностью исцелились.
Он мрачно улыбнулся:
