Эта мысль полностью завладела Стивеном. Он знал, что до сих пор лишь Виргенья Отважная и Каурон прошли этот путь. Виргенья Отважная использовала силу, чтобы покорить и уничтожить скаслоев. Каурон умер, так и не воспользовавшись обретенным могуществом – так считалось. Иначе он бы помешал появлению Проклятых святых, не допустил бы Колдовских войн и нечестивого правления Джестера Черного.
Виргенья Отважная спасла людей и сефри от рабства. Каурон умер и не сумел помешать возрождению зла скаслоев. А теперь хаос и ночь возвращаются, и Стивену нужно пройти священный путь, обрести силу и все исправить.
Неужели все так просто? Тот ли он человек, который должен это сделать? И ждет ли его успех – или он потерпит поражение, как Каурон?
Он потряс головой. Почему скаслои не ходили священными путями? Они наверняка о них знали. Отчего же они отказались от их могущества?
– Потому что святые любили нас, – сказал вслух Стивен. – Они любят все правильное и достойное.
Однако последние слова прозвучали так глупо, что Стивен вдруг понял: он в них больше не верит.
Следующим местом оказался водоем с очень холодной водой. Стивен без колебаний подошел к нему и опустил в воду руки, и в тот же миг услышал голос. Он говорил на древнем тиуде, но прежде, чем Стивен сумел его расшифровать, к нему присоединился десяток других голосов, потом еще пятьдесят, тысяча, сто тысяч. Стивен почувствовал, как зашевелилась его челюсть, потом он уже больше ничего не ощущал, а его разум кричал, чтобы быть услышанным, чтобы сохранить свою индивидуальность, чтобы его не смыл океан рыдающих, умоляющих, уговаривающих голосов. Они слились в один голос, говорящий все и ничего, звук поднимался выше и выше, а потом исчез.
Стивен заморгал и вытащил руки из водоема, но понимал, что уже слишком поздно, поскольку все еще слышал последнюю ноту, повторяющуюся в его сознании и ждущую подходящего момента.
Она стремилась поглотить его.
И хотя он продолжал отчаянно бороться с голосами, они вновь и вновь пытались выбраться на поверхность, но уже не из водоема, а из его собственной головы. И он знал – как только это произойдет, они унесут с собой его разум.
«У всякого священного пути есть предел. Все пути что-то от тебя требуют. Они забирают, и они дают. Если я не пройду данный путь до конца, то стану одним из этих голосов. Мое тело будет голодать. И я никогда не увижу Эспера, Винну и Землэ».
Он заставил себя встать, пытаясь подавить панику; шорох голосов медленно стихал.
«Так я завершу свой путь. Закончу начатое».
Стражи провели Казио по коридорам на кухню, где возле огромного очага работали краснолицые женщины в желтовато-коричневых передниках и белых шарфах, которыми они повязывали головы. Быть может, они захотят меня зажарить или хотя бы этим испугать, подумал Казио, но его лишь провели через кухню как раз в тот момент, когда его нос уловил соблазнительные ароматы вареной говядины и яблочного уксуса и он почувствовал, как сильно ему хочется есть.
Казио посмотрел на большой нож со следами свежей крови, лежащий на кухонном столе. Если бы до него добраться…
Идущий вслед за ним страж ткнул его в спину своим мечом.
– Нет, – сказал он. – Даже не думай. Мне приказали сохранить тебе жизнь, но никто не запрещал тебя покалечить.
Казио полуобернулся назад.
– Вас шестеро, и вы все равно меня боитесь. Дайте мне нож – и пусть у вас останутся мечи. А я покажу этим леди, что такое настоящий мужчина. А то вряд ли они вообще видели настоящих мужчин. Уверен, что вы, парни, давно лишили их этого приятного зрелища.
Казио заговорил громче:
– Ну, так как, леди? Вы б хотели немного развлечься?
– Я не против, – ответила одна из женщин. У нее уже появились морщинки, но они ее не портили.
– А ну, заткнись, – сказал другой страж.
– С чего бы это? – осведомилась женщина. – Что ты со мной сделаешь?
– Тебе лучше не знать.
– Угрожаешь женщинам, – сказал Казио. – Ты очень, очень смелый.
– Послушай, ты, мерзавец…
– Не глупи, – вмешался третий страж. – Он специально пытается вывести тебя из себя. Сохраняй голову на плечах и выполняй приказы. Это простая работа. Делай ее, и у нас не будет проблем.
– Верно, – сказал страж, шедший за Казио, и снова подтолкнул его в спину.
– Извините, леди, в следующий раз, – сказал Казио.
– Обещания, всегда только обещания, – проворчала ему вслед все та же женщина, когда его вытолкнули из кухни в погреб, где рот у Казио вновь наполнился слюной, когда он зашагал между амфорами с оливковым маслом, бочонками с зерном и сахаром, связками сосисок и окороков, свисающих с потолочных балок.
– Прекрасно, – сказал Казио. – Тогда заприте меня здесь.
– Подожди радоваться, – ответил идущий за ним крупный страж. – В Данмроге нет настоящей темницы, но есть кое-что, что тебе подойдет. Стой.
