Мы вернулись в домик, расположенный в эшвиллских горах. Этот коттедж мои родители приобрели, когда я была еще ребенком. В маленькой гостиной, облицованной деревянными панелями, пылал камин, создавая атмосферу тепла и уюта. Я опустилась в удобное кресло и пытливым взглядом воззрилась на лицо Джулии.
– Я тебе говорила, что ты очень похожа на мою мать?
– Нет, – отвечала она с улыбкой, поворачиваясь ко мне, – но я рада, если это так.
– Думаю, ты и сообразительностью в нее пошла. Я так горжусь тобой. Молодец, что решила вернуться в университет и закончить учебу. – Я скинула туфли, давая отдых своим уставшим ногам. Джулия последовала моему примеру.
– Если профессор Винчестер даст добро, – поморщилась она. – А это большой вопрос.
– Ну-ка, выше нос! Твоя прабабка никогда не сдавалась. И ты не смей.
– Как моя прабабушка? – рассмеялась она.
– Именно!
На ее спокойном лице плясали блики.
– Джулия, – спросила я, – что тебя тревожит? Профессор Винчестер? Или фата?
Она пожала плечами, и я поняла, что ее нелепая одержимость связана не с фатой как таковой, а с несостоявшейся свадьбой.
– Возможно, наша фата и впрямь раньше принадлежала Вандербильтам, – сказала я, чтобы подбодрить внучку. – Разве это не чудо? У пожилых дам не часто бывают приключения. Значит, надо пользоваться случаем.
– Бабушка! Возможно, мы преступницы! Завладели бесценной реликвией чужой семьи!
Я протяжно вздохнула.
– Джулия, да, наша фата действительно похожа на ту, что мы видели на выставке. И что с того?
– Просто… я нутром чую, что это она. – Джулия подобрала под себя ноги и повернулась ко мне. – Бабушка, что еще ты помнишь про нашу фату? Что еще рассказывала тебе прабабушка про то, как она ей досталась?
Я зажмурилась, вспоминая. Обычно не самый удачный способ. Чем старательнее ты пытаешься уловить какую-то мысль, тем быстрее она от тебя ускользает.
– Мама всегда рассказывала, что папа сделал ей предложение, а она не знала, как ей быть. Ее раздирали противоречивые чувства, она не была уверена, что сделает правильный выбор, связав с ним свою жизнь. А потом она повстречала женщину, которая подарила ей фату.
Я наморщила лоб. История как история, ничего особенного. А ведь моя мама была лучшая в мире рассказчица. Вероятно, я что-то забыла.
– С чего вдруг некая женщина, которую прабабушка видела впервые в жизни, отдала ей фату?
– Русская женщина, – добавила я.
– Разве могу я с чистой совестью надеть эту фату, не зная о ее подлинном происхождении? Как я пойду к алтарю в этой фате, если теперь я смотрю на нее совершенно иными глазами?
– Не о том ты думаешь, – вздохнула я. – Как ты можешь не пойти к алтарю в этой изумительной благословенной фате, которая принадлежала твоей прабабушке и,
На губах Джулии заиграла едва заметная улыбка.
– Круто, да? – прошептала она.
Я в ответ лишь улыбнулась. У меня не было ни малейших намерений избавляться от фаты, которая для нашей семьи служила воплощением всего, что мы пережили, за что боролись. Она являлась символом счастливого супружества моих родителей, хоть брак их и не был безоблачным. Она символизировала годы благоденствия, что я прожила со своим мужем. Было нечто колдовское в этой фате, нечто священное. Нечто
Мне вспомнилось, как в этой фате я выходила замуж за своего ненаглядного Рейда, вспомнились все знаменательные события нашей совместной жизни. Рождение наших красавиц дочерей; покупка нашего первого дома, на который мы долго копили деньги, экономя на всем, на чем только можно; наши ежегодные поездки в горы; посещение Марокко, где мы вкусили совсем другой жизни. Я безумно любила мужа. Но Рейд ко мне больше не вернется.
А Майлз был рядом. Живой и здоровый. И предлагал свою любовь, которая скрасила бы остатки моих дней, хотя прямо он этого не сказал. Конечно, могло случиться и так, что мне пришлось бы оплакивать и его кончину. Но я все равно скорбела бы о нем, независимо от того, были бы вместе или нет. Говоря по чести, я, подобно матери, сбежала, потому что Майлз подобрался слишком близко. Сбежала, чтобы разобраться в себе, принять решение, которое сердце уже приняло за меня.
– Пожалуй, надо выпить вина, чтобы сообразить что к чему, – сказала Джулия, прерывая череду моих мыслей.
Она удалилась в маленькую кухоньку, занимавшую небольшой уголок в помещении открытой планировки домика, в котором мы с Рейдом благоденствовали много лет, а я снова задумалась. Неужели я никогда не вернусь к Майлзу? Или, как это было в случае с мамой, временная разлука поможет мне осознать более сокровенную истину: что мы предназначены друг для друга? Я бросила взгляд на внучку. Какое будущее уготовано ей, следующему поколению?
– Эй, бабушка? – окликнула меня Джулия из кухни.
В следующую минуту она вновь появилась передо мной, протянула мне бокал вина, а сама села рядом на диван, опять подобрав под себя ноги.
– Помнишь тот день, когда я вляпалась в неприятности в седьмом классе? Мама тогда в качестве наказания заставила меня перемыть всю посуду после ухода твоих приятельниц из читательского клуба.
