Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

Так было в тот судьбоносный вечер в Вашингтоне, когда они познакомились. И когда он променял большой город и политическое поприще на Эшвилл. И когда ночи не спал, придумывая вместе с ее матерью, как превратить убыточную ферму в прибыльное предприятие, на доходы от которого можно содержать их огромный дом. Он даже понял ее, когда она принялась объяснять ему принципы нумерологии, сопоставляя свои числа с его, – числа, которые указывали на степень их совместимости, на их сильные и слабые стороны как супружеской четы.

– Я знаю, ты делаешь все возможное, чтобы сохранить Билтмор для меня, для наших детей. И если ты считаешь, что мы должны открыть особняк для публики, значит, так тому и быть.

– Вот и умница. – Джек нежно поцеловал ее.

Высокая, стройная, Корнелия прошла в ванную, где надела свою любимую юбку, любимую блузку, на шею повесила медальон на длинной цепочке, на запястье закрепила золотой браслет толстого плетения. Уложив свои короткие волосы, она глубоко вздохнула. Да, ей грустно. Но она принадлежит к американской аристократии. Ее сыновья, – как и она сама, оба появившиеся на свет в покоях, убранных в стиле эпохи Людовика XV, – будут стоять возле нее и наблюдать, как мама отстаивает их дом в трудные времена. Роуз и другие близкие друзья из Билтмора, включая тех, кто живет в поместье гораздо дольше, чем она, все сегодня будут рядом, чтобы оказать ей поддержку. Сплотятся вокруг нее. И, если задуматься, она это делает не только ради своей семьи, но и ради них тоже. Она не просто спасает свой дом. Она борется за их благополучие. При этой мысли Корнелия заметно воспрянула духом и даже поверила, что улыбка, застывшая на ее губах, вполне искренна.

К тому же сегодня было 15 марта, а 315 – число расставания с прошлым и движения вперед. Оно фактически гарантировало наступление более благополучных времен. Таким образом вселенная сообщала, что впереди тебя ждет нечто новое и волнующее. Так, может, и хорошо, что они открывают особняк для публики. Может быть, это – единственный выход. Числа никогда не лгут, напомнила себе Корнелия.

– Нили! – окликнул ее Джек. Приоткрыв дверь, он заглянул в ванную. – Ты готова?

Она улыбнулась мужу. В элегантном костюме, он выглядел опрятно и изысканно. И немного напоминал ей отца. Чем? Уж не усами ли? Однажды отец сказал ей, что Билтмор – это его наследие. Их наследие? Как поступил бы отец в сложившейся ситуации? Корнелия взяла Джека за руку, которую он всегда протягивал ей, несмотря на то, что в последнее время она постоянно дулась, пребывая в дурном расположении духа.

Он раскрыл объятия, и она, прижавшись к нему, снова почувствовала себя защищенной от всех невзгод.

– Ты прекрасна, – произнес Джек. – Я горжусь тобой.

– Мама! – позвал ее пятилетний Джордж. За ним шла няня с Уильямом на руках. Корнелия нагнулась, поцеловала старшего сына и затем взяла на руки своего младшенького, которому уже исполнилось год и семь месяцев.

Она улыбнулась детям и мужу. В эти последние мгновения перед тем, как ее дом безвозвратно изменится, Корнелия испытывала острое желание побывать в святая святых Билтмора.

– Хочешь, покажу одну вещь? – спросила она Джорджа. Тот энергично закивал. По длинному коридору Корнелия дошла до спальни в стиле эпохи Людовика XV и толкнула дверь в комнату. Вне сомнения, это было одно из самых приватных мест в особняке, одно из самых особенных и значимых. Пока они открывали для публики только нижний этаж, но уже велись разговоры о том, какие из спален можно отремонтировать, чтобы увеличить демонстрационную площадь – и тем самым повысить, если и не стоимость билета, то хотя бы популярность Билтмора как туристического объекта. Корнелия погладила бархатное покрытие стен, игнорируя проплешины и затертости на ткани. Кровать из красного дерева для сохранности была накрыта простынями, изъеденные молью старые портьеры – задвинуты, чтобы в комнату не проникал солнечный свет. Корнелия провела пальцем по деревянной колыбели, смахивая пыль. Некогда эта детская кроватка была застлана постельным бельем самого лучшего качества, а теперь стояла голая – деревянный каркас без изысков. Но в этой аскетичности кроется своя красота, подумала Корнелия.

– В этой комнате появилась на свет твоя мама. И ты тоже здесь родился, – сказала она, ероша волосы Джорджа. – И ты тоже, – добавила она, коснувшись кончика носа Уильяма.

– А мог бы и не здесь родиться, – заметил Джек. Корнелия приникла к мужу. Ко времени появления на свет Уильяма современные женщины рожали в больницах, а не дома. В больницах было чище, безопаснее. Корнелия тоже была настроена ехать в больницу.

– Ты, Уильям, – продолжал Джек, – родился в пору жуткого наводнения.

– А что такое «наводнение»? – спросил Джордж.

Пока Джек объяснял, Корнелия предалась воспоминаниям. Она лежала на этой самой кровати, вода поднималась, а у нее уже начались схватки, и изменение планов, невозможность отправиться в больницу, повергали ее в панику.

Но мама ее успокоила.