Медсестры с некоторой опаской подвезли кровать максимально близко к кровати Ашота Арменовича, и… что это была за встреча! Они протягивали друг другу руки, обнимались, плакали, смеялись, говорили что-то по-армянски. Мы стояли рядом и плакали и смеялись вместе с ними… Но каково же было наше удивление, когда вечером того же дня мы опять услышали жаркие споры из их палаты. Вот такая вот горячая армянская мужская дружба!
Гагик Арменович с первого дня в хосписе грезил изданием книги со своими рассказами, жил этим буквально. Он когда-то в юности издавался в Армении, потом писал в стол много лет, а приехав в хоспис, с порога заявил, что мечтает о книге.
Мы подключили волонтера-филолога Олю и мою подругу Алёну из Екатеринбурга, в то время она работала в издательстве. Честно скажу, было непросто: Гагик Арменович отстаивал свое ви́дение очень энергично, и все участники этой авантюры в процессе работы над книгой выучили армянские ругательства. А врачи хосписные только диву давались – откуда столько жизни и энергии в уходящем человеке, как будто он договорился с кем-то там наверху об отсрочке…
И вот спустя полтора месяца работы мы принесли ему только что вышедшую книгу и замерли в ожидании вердикта (накануне ночью не спал никто из нас).
Гагик Арменович долго гладил обложку, на которой изображен он и его маленький сын, идущие куда-то вдаль по дороге, а потом заплакал, разулыбался, и мы выдохнули… А он схватил ручку и начал подписывать и немедленно дарить: соседу по палате – за терпение, издателю в Екатеринбург – за то, что захотели помочь незнакомому человеку, родственникам – за любовь, медсестрам и врачам – за то, что изо всех сил поддерживали в нем жизнь все эти полтора месяца…
В общем, тираж почти полностью разошелся за полдня. Ну и, конечно, отмечали это событие всем хосписом – сначала пирогами, а потом приехали его дети, внуки, друзья детей, варили в саду хосписа потрясающую хашламу, и к вечеру не осталось ни одного неохашламленного…
Гагика Арменовича не стало спустя месяц после выхода его книги, и мы еще о многом успели поговорить и много чего отпраздновать. От него осталось мне армянское присловье «цавт танем» – «возьму твою боль»…
Книга его стоит в хосписной библиотеке на видном месте, но и без нее невозможно не вспоминать этого человека, так любившего жизнь…
Оля – бухгалтер. А бухгалтер тоже хочет быть волонтером.
Пришла она впервые осенью, ближе к зиме, около семи вечера. Сказала, что хочет помогать в хосписе, но сможет делать это только в будни и после работы. Координатор тяжело вздохнул.
Зимой и к вечеру жизнь в хосписе замирает: кто-то из пациентов уже спит, кто-то смотрит телевизор, кто-то читает перед сном. Оля мужественно приходила по вечерам в течение месяца-двух, а потом призналась, что не уверена, будет ли приходить дальше.
– Я бы и рада ходить, но по вечерам дел мало и мне каждый раз неудобно, что я сваливаюсь на голову координатору, когда он уже устал после беспокойного дня и должен идти домой, а я прошу его найти мне хоть какую работу и задерживаю. Мне бы что-то понятное и стабильное.
– Тогда нам придется это придумать, – почесал затылок координатор и пригласил волонтера Олю присесть за стол. Через час все было придумано.
На следующей неделе в понедельник, ровно в 19:00, Оля и примкнувшие к ней волонтеры организовали игру в лото: сначала чаепитие с волонтерскими угощениями, затем сама игра командами с призами победителям, потом старые песни о главном под аккомпанемент гитары.
И так каждый понедельник! Вот уже почти семь лет с перерывом на ковидный карантин Оля и компания проводят лото для пациентов! Поначалу приходили всего несколько пациентов, потом желающих прибавилось. Через пару месяцев пришлось купить в холл большой круглый стол специально для вечерних посиделок.
– Представляешь, – хвалится мне Иван Иванович, встретив в коридоре отделения, – вчера в лото пять раз мы выиграли: вот смотри, сколько призов заграбастал! Сейчас приедет внук, похвастаюсь перед ним, неудачником!
И смеется.
– Смотрите, увижу, что играете на деньги, накажу, – поддерживаю я игру.
– Не, ну мы же опытные люди, никто не увидит, – подмигивает он мне единственным глазом.
Когда боль лишает сна, аппетита, света, жизни – человек ничего не хочет, ему не важно, как он выглядит; главное, что сейчас ему нужно, – это чтобы не было больно.
Когда к нам поступают женщины с болью, они ничего не хотят; но когда боль отступает, краски жизни возвращаются, снова хочется быть привлекательной, красивой, женственной. Хочется маленьких женских радостей. Поймите, здесь нет мелочей. То, что может казаться мелочью, безделицей для другого человека, для наших пациентов имеет огромное значение. Это очень важно.
До того, как случилась болезнь, у Елены было много увлекательных желаний. Ну например, выучить испанский язык и научиться управлять тренировочным самолетом. Во время нашего знакомства я задала вопрос: какие есть интересы сейчас, чего хотелось бы? «Трудно сейчас с интересами, – ответила Елена. – Ничего не хочется». И всё.