Благодаря исследованиям, которые любезно предоставил в наше распоряжение наш коллега и друг Матей Казаку из Парижского университета, имеющий за плечами не меньший, чем у нас, стаж «дракуловедения», и опираясь — с разумной осмотрительностью — на поэму Михаэля Бехайма как на подлинный исторический источник, мы можем восстановить маршрут, которым двигался из Трансильвании один из вышеупомянутых гонимых католических монахов, а также в точности описать обстоятельства, при которых этот монах познакомился с Михаэлем Бехаймом, придворным поэтом-песнопевцем Фридриха III, в его императорском дворце в Винер-Нойштадте.
Бехайм рассказывает, что в 1461 г. Дракуле встретились трое босоногих монахов-бенедиктинцев, всем сердцем принявших реформы святого Бернарда[51] и за это изгнанных из их обители Горрион на территории нынешней Словении. Соавторы этой книги специально посетили бенедиктинское аббатство, расположенное в горах Словении и всего милях в тридцати от ее столицы Любляны. Как отмечал Казаку, его поразило сходство приведенного у Бехайма названия монастыря Горрион с названием городка, в котором находится монастырь, — Горни-Град. В Горни-Граде нам удалось найти подтверждение тому историческому факту, что Сигизмунд из Ламберга, бывший в те далекие времена епископом Любляны, действительно изгнал из монастыря монахов под предлогом, что они привержены реформам святого Бернарда, а в реальности — чтобы приспособить величественное здание монастыря под собственные личные нужды. Аббатство и по сей день служит архиепископам Любляны летней резиденцией. А в описываемые нами времена изгнанным монахам не оставалось ничего другого, кроме как разбежаться кто куда, и многие искали приюта в бенедиктинских монастырях соседней Штирии (Нижней Австрии), располагавшихся всего в нескольких милях от границы. Однако по прихоти случая трое вынужденных изгнанников из Горриона переправились через Дунай и взяли путь на север, в Валахию, где попросили пристанища во францисканском монастыре XV в. (сохранившемся до наших дней) в Тырговиште, совсем неподалеку от господарского дворца Дракулы.
Михаэль Бехайм даже называет имена тех троих монахов: брат-вр
На обратном пути, рассказывает Бехайм, за четверть лиги до монастыря (примерно за милю), монахам довелось случайно встретиться с Дракулой. Тот обратился к одному из монахов, Михелю, и пригласил немедля поспешить следом за ним во дворец.
Михаэль Бехайм передает дальнейший диалог, состоявшийся у Дракулы с монахом в величественном тронном зале. Дракула засыпает монаха вопросами, однако, движимый своим извращенным чувством юмора, более всего допытывается у монаха, действительно ли Господь приберег ему, Дракуле, местечко в раю за многие загубленные им души, молитвы за которые, надо полагать, возносит благочестивый монах? И попутно интересуется, может ли он, Дракула, считаться святым в глазах Господа, если стольким несчастным укоротил их тяжкие земные муки? В русскоязычном переводе сцена описана так:
Но более всего Дракула тревожится о посмертном искуплении собственных злодеяний — будут ли они прощены ему после смерти? Эта же тревога побуждала его уделять столько сил и внимания богоугодным делам (закладывать монастыри, делать щедрые пожертвования Афону, служить заупокойные по им же убиенным). Брат Михель, явно объятый ужасом перед очами грозного Колосажателя, пытается утолить его страхи перед адским пламенем. «Конечно, вы можете спасти свою душу, — говорит он. — Ибо многим смертным Господь в милости своей даровал спасение, даже когда Божественное милосердие запоздало являло себя в момент их кончины». Эти кроткие притворные увещевания, несомненно, помогли брату Михелю спасти свою жизнь.
