Мирча Старый состоял в браке с Марией Толмай, происходившей из знатного венгерского рода, имевшего обширные владения на берегах озера Балатон и в Северо-Восточной Трансильвании. Кроме того, Мария состояла в родстве с могущественным феодальным родом Цилли (Барбара Цилли, вторая супруга короля Сигизмунда I Люксембургского, была дочерью графа Цельского). Среди многочисленных сыновей Мирчи один только Михай был законнорожденным и с 1408 по 1418 г. состоял соправителем отца, что часто практиковалось в те времена. Но что еще важнее, Мирча оставил целый выводок внебрачных потомков мужеского пола, прижитых от нескольких безвестных женщин. Эти незаконные сыновья претендовали на валашский трон, что не выходило за рамки бытовавших тогда румынских традиций, а сами их претензии воспринимались как вполне законные. Правда, особо они в том не преуспели, за исключением двоих: Александра Алдю, недолго правившего в 1431 г., и Влада, отца нашего Дракулы.
О ранних годах Влада-отца нам известно очень мало, кроме того факта, что он родился в Валахии до 1395 г. Принимая во внимание тесные отношения Мирчи с Сигизмундом Люксембургским до Никопольской битвы, можно небезосновательно предположить, что отец отправил маленького Влада в качестве заложника ко двору Сигизмунда I в Буде — в знак добровольного соблюдения условий подписанного в 1395 г. союзного договора с Венгрией. Во всяком случае, известно, что Влад провел юность в венгерской столице и ряде немецких городов, включая Нюрнберг, куда время от времени наезжал со своим двором будущий император Священной Римской империи. Сам Сигизмунд говорил о Владе, что тот «воспитан при нашем дворе» (и это предполагало также переход в римский католицизм).
Со смертью Мирчи в 1418 г. закончилось насильственное удержание Влада в Буде, однако юный сын князя решил оставаться при венгерском дворе в качестве пажа Сигизмунда. Обращались с ним сообразно его рангу, определявшемуся принадлежностью к свите короля Сигизмунда, и в составе этой свиты Влад сопровождал Сигизмунда в его переездах из Нюрнберга в Прагу, в Буду, в Рим и по различным городам Трансильвании. В качестве пажа он получил образование, которое приличествовало членам императорского семейства и по характеру и культуре было французским в той же мере, что и немецким, — сказывалось влияние первой супруги Сигизмунда Марии I Анжуйской. Упор делался на рыцарские доблести и кодекс рыцарской чести, а также на изучение языков — при этом космополитическом дворе знание основ немецкого, венгерского, латинского, греческого и итальянского языков представляло немалую важность. Кроме того, Владу вменили в обязанность ознакомиться со всем утомительным бюрократическим крючкотворством императорской канцелярии. При всей привилегированности своего положения Влад изнывал от тоски, мелкого соперничества и придворных интриг, его угнетал чужой нездоровый климат, равно как и германское засилье при императорском дворе.
Но главное, Влад уже не сомневался, что после разгрома при Никополе Сигизмунд потерял всякий интерес к Крестовым походам на Восток и все больше укреплялся в намерении искать удовлетворения своих политических амбиций на Западе. Для самого Влада важнейшим делом было добиться отцовского престола, который после смерти Михая в 1420 г. снова сделался объектом жестокого соперничества между оравой его внебрачных сводных братьев. В довершение ко всему в борьбу за валашский престол включился новый претендент, Дан II, сын одного из братьев Мирчи и, соответственно, двоюродный брат Влада. Этот Дан и его потомки вели с семейством будущего Дракулы борьбу столь жестокую и кровавую, что историки даже дали ей отдельное название — «вражда между Дракулешти и Данешти». По накалу страстей и непримиримости она сравнима с враждой между Йорками и Ланкастерами в Англии, между шекспировскими Монтекки и Капулетти или с противостоянием между Бургундским домом и Капетингами во Франции. Даже папа Пий II посчитал нужным упомянуть ожесточенность борьбы между двумя ветвями валашских князей в своей автобиографии, известной нам как «Комментарии».
