Как он мог выстоять, возьмись он воевать с турками, чья армия втрое превосходила численностью его собственную, и при этом все время опасаться, что с запада ему нанесут удар трансильванские немцы или кто-то из их союзников? Это соображение и подвигло Дракулу искать долговременного мира с Трансильванией. И безусловно, он надеялся заручиться помощью со стороны венгров и трансильванских саксов в своем Крестовом походе против неверных османов. Вероятно, Дракула недопонимал, что в европейском христианстве угасло глубинное осознание необходимости объединиться перед лицом турецкой угрозы, тогда как турок воспламеняла идея священной войны за веру. В самом деле, если ты христианин, у тебя больше не было уверенности, что, если падешь в сражении, окажешься на небесах, как в славные времена Крестовых походов. Но если ты мусульманин, у тебя не закрадывалось и тени сомнений, что, пади ты на войне за распространение ислама, сейчас же попадешь в подобие рая земного и несравненной красоты гурии будут ублажать тебя дивными нектарами.
Военную кампанию Дракулы в 1462 г. следует оценивать в ее европейском контексте. После поражения султанской армии под стенами Белграда в 1456 г. перед Мехмедом встала первостепенная задача укрепить и стабилизировать фронт, для чего как минимум обеспечить безопасность дунайских берегов. Это означало не только возобновить попытку захватить Белград, но и взять под контроль дунайские гирла, западное побережье Черного моря и ряд стратегических крепостей, таких как Килия и Аккерман, формально находившихся на территории Молдавии. Один из командиров янычарского войска султана, оставивший нам достопримечательные записки о турецко-валашской борьбе и скромно именовавший себя янычаром из Островицы, выразил сложную задачу султана грубым солдатским языком: «Знай, счастливый господин, что, пока Килия и Аккерман [
