Тем не менее в интересах обеих сторон было все же уладить конфликт. И 1 октября 1460 г. посланцы Дракулы подписали в Брашове мирный договор с городским советом. Вот что предусматривали четыре главных положения договора: 1) Брашов обязался выдать всех румынских бояр, получивших убежище на принадлежащих городу землях, а Дракула в свою очередь обязался выдать врагов Брашова, нашедших прибежище в Валахии; 2) все торговые привилегии, дарованные в 1456 г. Дракулой саксонским городам, восстанавливались, а все ограничения, наложенные на саксонскую торговлю, отменялись; 3) города Брашов и Сибиу, городские поселения Цары Бырсей, а также вся область Семиградья[33] обязались выдать Дракуле средства на содержание четырехтысячной наемной армии для отражения любых нападений со стороны турок; 4) Дракула обязался компенсировать саксонским купцам Сибиу и Брашова ущерб, который нанес своим набегом их собственности. Это последнее положение, надо полагать, вызывало лютую ярость у Дракулы. Однако он ничего не мог поделать, поскольку сам король Матьяш соблаговолил выступить гарантом этого мирного договора. Такие же мирные соглашения были подписаны с Сигишоарой, Бистрицей и другими саксонскими городами.
Хотя мирный договор обязал Дракулу отменить политику экономического протекционизма, для него это было своего рода победой. Потому что с 1460 по 1462 г. он был уверен в безопасности своих западных пределов и мог повернуть оружие против соперника намного более опасного — против султана Мехмеда II.
Однако эти «рейды устрашения» Дракулы периода 1457–1460 гг. и сопровождавшие их беспримерно жестокие расправы с трансильванскими саксами имели долгоиграющие последствия, вышедшие далеко за пределы румынских государств. Католические монахи-саксонцы, которым посчастливилось спастись из своих монастырей, дотла сожженных Дракулой, принесли с собой на Запад молву о тех кошмарных событиях, чем, по сути, дали начало «историям-страшилкам» о Дракуле. Он еще при жизни сделался объектом литературы в жанре ужасов (хоррора). Монахи-беженцы из Трансильвании делились душераздирающими историями о виденных ими зверствах Дракулы с монашеской братией в швейцарском монастыре Святого Галла, в Ламбахском монастыре под Зальцбургом, в монастыре Мельк на Дунае в Нижней Австрии, — заметим, что все эти монастыри принадлежали бенедиктинскому ордену. Их истории записывались, чаще всего монастырскими писцами, и в нужный момент, когда требовалось развернуть пропаганду против валашского господаря, их пускала в ход королевская канцелярия Венгрии. Среди беженцев, спасшихся от ужасов Дракулы, был светский брат-бернардинец[34], звавшийся просто братом Якобом. Волею судьбы он стал главным источником сведений для швабского мейстерзингера Михаэля Бехайма. Один из более поздних германских текстов, куда вошло и сочинение Бехайма, был издан в 1500 г. в Страсбурге, и его предваряла ксилография, на которой Дракула восседает за трапезой, окруженный рядами кольев с насаженными на них трупами. Это изображение прозрачно намекает, откуда взялся образ кровожадного графа Дракулы из романов и художественных фильмов, — он порожден тем, кто в свое время развязал кровавый террор в Трансильвании.
Война между Дракулой по прозвищу Цепеш и Мехмедом II по прозвищу Завоеватель должна была разразиться неминуемо — вопрос состоял только в том, когда это случится. Выросший вместе с Мехмедом при султанском дворе, Дракула хорошо понимал, сколь ненасытны завоевательные аппетиты султана и как сильны его честолюбивые замыслы сделаться правителем всей Азии и в придачу Европы. Разве не сам Мехмед кичливо заявлял: «Я молод, я богат, я баловень фортуны, и я намерен далеко превзойти Цезаря, Александра и Ганнибала». Мехмед замышлял подломить самые столпы европейской цивилизации, низвергнуть ее и подмять под себя всю Европу. Дракула же, хотя и правил страной гораздо меньших размеров, решимостью и гордыней ничуть не уступал султану и не собирался без борьбы уступать притязаниям Мехмеда на его страну.
При этом Дракула прекрасно понимал, что должен любой ценой избегать войны на два фронта.
