Император Фридрих III, в интересах которого в минувшие годы так прилежно трудился папа, пообещал выставить пешее войско численностью в 32 000 человек и 10 000 конницы. Правда, его обещание, как позже выяснилось, стоило не больше бумаги, на которой было написано. Этот себялюбец и психопат больше интересовался предсказаниями астрологов, а те внушали ему, что у него все еще сохраняется хороший шанс свергнуть своего главного врага Матьяша Корвина с венгерского престола, на который сам Фридрих имел виды. Англия, все еще разоряемая войной Алой и Белой роз, определенно была не в том положении, чтобы принять участие в Крестовом походе. Сговориться с посланцем германского императора Грегором фон Геймбургом не представлялось никакой возможности под выдвинутым им предлогом, что германским государствам не до того из-за беспорядков среди населения и приграничных распрей. А вечно пугливого французского короля Карла VII и его преемника, Вселенского Паука Людовика XI, куда больше занимали вопросы престолонаследия в Неаполитанском королевстве, нежели Крестовый поход против Мехмеда. В Италии король Альфонсо V, который на словах (но не на деле) всячески поддерживал крестоносное движение, 27 июля 1458 г. отдал богу душу, а его незаконнорожденного сынка Ферранте, вскоре признанного папой законным правителем, больше всего тревожили французские амбиции и противостояние им.
Атмосферу царившего в Европе всеобщего безразличия лучше всего передавали слова правителя Римини, знаменитого Сиджизмондо Малатесты, отпрыска одного из могущественнейших итальянских семейств, сочетавшего в себе хитроумие лисицы и отвагу льва. На упреки, что он благоволит туркам, он ответил: «Служу тому, кто мне больше платит» — и, по сути, вступил в войну с папой. Его циничная максима во всей полноте отражала также настроения во Флоренции, Милане, Генуе и Венеции, сцепившихся в жестоком клинче кто торгового, а кто политического соперничества с другими. Венеция, сильнейшая морская держава Эгейского моря и Восточного Средиземноморья, чьим владениям более всего угрожали продвижения османов, выдвинула папе финансовые требования, зная, что тот не в силах удовлетворить их: заплатить за содержание 8000 моряков на своих кораблях, 50-тысячной кавалерии и 20 000 пехоты — и все это из пустой папской казны.
Если говорить о Центральной и Восточной Европе, то короля Богемии Йиржи из Подебрад, восседавшего на престоле с 1458 г., на самом деле мало волновала борьба с турками, поскольку те пока не угрожали его границам. Он приложил массу усилий, чтобы восстановить авторитет короны святого Венцеслава, жестоко подорванный гражданским и религиозным неповиновением католиков и последователей гуситов. Король Польши и герцог Литовский Казимир IV явно извлек урок из судьбы своего предшественника Ладисласа III, сложившего голову при разгроме у Варны в 1444 г. К тому же Польша была слишком отдалена от театра событий и слишком занята собственной борьбой с Тевтонским орденом, чтобы сподобиться на что-то большее, чем дипломатические ноты протеста. А великий князь Московский Иван III, правитель Руси, отделенной еще большей географической дистанцией от турецкой угрозы, был всецело поглощен внутренними распрями феодального и религиозного свойства. К тому же Русь еще оставалась под татарским игом. Молдавский господарь Стефан, приходившийся Дракуле кузеном и союзником, в то время не проявлял интереса к крестоносному движению и вместо того давал выход своей ярости против венгерского короля, который пригрел человека, повинного в убийстве отца Стефана. Он предпочел сделаться вассалом польского короля и ожидал, когда ход событий сам подскажет ему, как действовать. Даже албанцы, которые в правление славного Скандербега так долго и упорно сопротивлялись туркам и на чью помощь рассчитывал папа, именно в этот более чем неподходящий момент вздумали заключить с турками трехлетнее перемирие.
